Фанфики

Объявление

Дорогие авторы! Если Ваш фанфик находится в приостановленных и вы выложили проду, то убедительная просьба делать заявку на возвращение фанфика в соответствующий раздел сайта. С уважением Navey

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Фанфики » Гарри Поттер » Поцелуй валькирии 3: Раскрытие тайн.


Поцелуй валькирии 3: Раскрытие тайн.

Сообщений 91 страница 100 из 129

1

Автор: НеАнгел
название: Поцелуй валькирии 3: Раскрытие тайн.
Жанр: думаю, фэнтези)
Пейринг: Снейп\Кэтрин, Гарри/Джинни, Гермиона\Влад, Рон/Кассиопея и Драко/Анжелика, Римус/Тонкс, Сириус/Жозефина. В бонусном цикле "Эхо прошлого": Розалина/Долохов, Розалина/Том. и остальные стандартно))))
Рейтинг: от R
Cаммари: Гарри Поттер заканчивает 5 курс Хогвартса. Для Кэтти начинается особенно сложный период ее жизни. Она впервые осталась без поддержки отца, и для нее начинает собственная, куда более опасная, война. Оформление опеки над Гарри, служба стажером-мракоборцем и постоянное волнение за жизни тех, кто ей дорог... Игра со смертью для нее становится опаснее. Двойной шпионаж Северуса так же совсем не безопасен, часть Пожирателей смерти относятся к нему с все большим недоверием... Каждый день может стать роковым и полностью изменить ситуацию... Но... постепенно начинается разгадка тайн. Кэтрин узнает кто же такие Хранители, кто пытался ее убить... и многое становится для нее шоком. Но всегда рядом с ней Гарри, и все равно, что бы ни случилось, в ее сердце живет любовь к ее избраннику. Которая помогает ей все преодолеть... Но самым удивительным станет ответ на вопрос: кто ее выбор? Он уже сделан, и он рядом с ней...И настанет миг, когда она узнает, кто это.
Ей все чаще приходится делать выбор, все больше разрываться между любовью и братом... но будет другой выбор, куда страшнее. И все же... сможет ли она сделать его достойно? Судьба покажет...

Дисклеймер: выгоды не преследую, исключительно ради удовольствия))) моего и надеюсь вашего)))
Обложка (спасибо Navey!)
http://uploads.ru/t/h/1/i/h1ixn.png

Отредактировано НеАнгел (2012-03-28 17:04:59)

0

91

Долго же я главу не видела!
Астрюш, все как всегда замечательно!
Такая эмоциональная глава http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif
Димитр - сволочь редкостная(
Жду следующую главу))

0

92

"Еще одна причина для отчаяния..."
Я наконец нашла в себе силы нажать на кнопку звонка. По квартире пронеслась звучная трель, послышались довольно тяжелые шаги и открылась задвижка. Дверь приотворилась и моему взору предстал Сириус. Он оглядел меня с ног до головы и открыл дверь чуть шире.
- Кэтрин? – изумленно протянул он. – Что ты тут делаешь?
- Папа дома? – вопросом на вопрос ответила я. Сириус кивнул. – Как ты уверился, что это я? – поинтересовалась я. Сириус никогда не был неосторожен. Что меня выдало?
- Маховик, - отозвался Бродяга. – Его невероятно трудно будет подделать, - я опустила голову и заметила, что маховик висит снаружи моей как бы мантии – на самом деле мантия болталась на мне – мужчина был более крепкого сложения, чем я. Поэтому мантия это была лишь условно, скорее какой-то балахон. И значит, кроме странного одеяния все соседи увидят странное украшение. Только этого для полного счастья мне и не хватало! Мои размышления на эту тему прервало появление в коридоре папы. Сириус пропустил его к двери, я зашла и встала у порога.
- Пап, Сириус, вам нужно будет найти другое жилье, мы только что были в Министерстве и меня раскрыли, - выпалила я. Отец уставился на меня одновременно удивленным и злым взглядом, челюсть Сириуса плавно опустилась к его плечам и груди.
- А что вы там делали?! – наконец обрел дар речи папа, - вы не понимаете, что для вас нет места опаснее?! Да Гарри в розыске!
- Мы… - я замялась, не зная, можно ли сказать о крестражах. И решила, что не стоит. – Я не могу сказать, что мы там делали, но это была необходимость. Вынужденная. И мне пришлось применить способности валькирии, маскировка была утрачена. Меня узнали и я поспешила сюда. Но выбора у меня не было, простите.
Отец покачал головой и тяжело вздохнул. Сириус присвистнул.
- Ладно, Кэт. Если ты на это пошла, - заметил он,- значит ты действительно не видела иного выхода. В чем в чем, а в уме тебе нельзя отказать. Мы поищем другое местечко, спасибо за предупреждение. И впредь осторожнее, Гарри ищут очень старательно. Он ведь нежеланное для нового режима лицо.
- Кэтрин, будьте осмотрительнее, - папа обнял меня и похлопал по спине. – Ты винишь себя в этой ошибке? – я кивнула. – Милая, пока ошибку можно исправить – это еще не ошибка. Ты сказала нам, ты понимаешь степень неосторожности. Значит, ты не ошиблась.
- Я боюсь, - прошептала я. – Боюсь, что не справлюсь, что не смогу преодолеть все. На меня навалилось столько всего, я не справлюсь одна! – я коротко описала проблемы с Хранителями. Папа прижал меня к себе.
- Человек не одинок до тех пор, пока в него есть кому верить, - сказал он. – Тебе есть кому помочь. Мы все поможем тебе. Ты не одна, мы все с тобой. И даже если мы не в силах будет помочь физически, ты не будешь одна, пока жив я. В тебя есть кому верить. Этот кто-то сейчас стоит перед тобой. Ты не одинока, Кэтти.
- Нас двое, - на мое плечо легла рука Сириуса. – Я верю в тебя. Я знаю, на что способна ты. И знаю, что ты и сама не догадываешься, на что ты способна. Я верю в тебя.
- Спасибо, - прошептала я. Мне очень помогала поддержка близких, и за нее я была на самом деле очень им признательна.
Попрощавшись, я коснулась браслета и трансгрессировала к Гарри. Сначала знакомое ощущение полета в темном космическом пространстве, потом я пару секунд думала, что браслет ошибся – меня вынесло в какой-то лес. Но, оглядевшись, я поняла, что все верно – чуть поодаль от меня полулежал не совсем вменяемый Гарри, а метрах в трех от него у простертого на земле тела хлопотала Гермиона. Когда я вгляделась, то поняла, что этим телом был Рон.         Весь левый бок друга заливала кровь, лицо на фоне покрытой листвой земли казалось серовато-белым. Действие Оборотного зелья заканчивалось — Рон походил на нечто среднее между ним и Кроткоттом, волосы его понемногу рыжели, но лицо лишалось и тех немногих красок, какие в нём ещё оставались. Герми со слезами что-то делала над ним. Я поспешила к ребятам.
- Кэт, слава Мерлину! – едва не закричала Гермиона, подскочив ко мне. – Помоги Рону, его расщепило. Гарри потерял сознание, трансгрессия была тяжелая, - дважды повторять не было нужды, я склонилась над Роном, запела и дала волю слезам. Раны затянулись, хотя они и так уже не кровили, он пришел в себя и тут же был мной усыплен. Гарри встрепенулся и поднял голову. Я оборвала песню, заметив, что Гермиона уже беззвучно подпевает мне, что было дурным знаком – она теряла волю.
- Спасибо, Кэтти, - очнулась она от воздействия моего пения. – А где ты была? – внезапно напряглась девушка. Я несколько замялась с ответом – мне стало неловко, что я оставила ее наедине с такими проблемами. Но я должна была предупредить близких об опасности.
- Я просила папу переехать, - ответила я. Гермиона кивнула, явно удовлетворенная услышанным. И наше внимание привлек окончательно очнувшийся Гарри, подошедший к нам. Он увидел Рона и уставился на него в ужасе.
- Что с ним? – вопросительно посмотрел на нас брат.
- Его расщепило, - отозвалась я. Я пару раз видела сцену расщепления, учась в Денбридже. Но чтобы вот так, в жизни – у Рона отсутствовал ощутимый кусочек левого бока. И даже мое пение лишь заживило рану и слегка восполнило утрату. Это было жутко, но по крайней мере жить Рон будет.
- Ничего себе, — сказал Гарри. Я понимала его – до того момента брат ни разу в жизни не видел расщепления. - Как он поранился? И вообще… — Гарри потряс головой, чтобы прояснить её, понять, что происходит. — Почему мы здесь? Я полагал, мы возвратимся на площадь Гриммо.
Гермиона тяжело вздохнула. Казалось, она, того и гляди, расплачется.
- Гарри, я думаю, что мы туда больше не вернёмся.
- Почему? – удивился брат.
- Когда мы трансгрессировали, случилось так, что Яксли вцепился в меня, и я не смогла от него оторваться, он слишком силён. Он так и держался за меня, когда мы появились на площади Гриммо. А потом… В общем, я думаю, он увидел дверь, понял, что там мы и живём, и немного ослабил хватку. Мне удалось стряхнуть его и перебросить нас сюда.
- Так где же он? Постой… ты хочешь сказать, он на площади Гриммо? Но не мог же он попасть внутрь дома! – глаза Гарри широко раскрылись от удивления и шока. Гермиона со слезами на глазах ответила:
- Думаю, мог, Гарри. Мне удалось стряхнуть его уже там, где действует заклинание Доверия. Я открыла ему тайну, ведь после смерти Дамблдора Хранителями Тайны стали мы. Пожиратели уже там, скорее всего… - она почти плакала. Я почувствовала вину – если бы я была с ними, я смогла бы отпихнуть Яксли раньше. Я могла бы сказать отцу после…или же стоило как можно быстрее? Я не знала, как было бы правильно. Просто не знала.
- Прости меня, Гарри, прости! – плакала Герми. Я уже злилась на себя.
- Не говори глупостей, ты ни в чём не виновата! Если кто и виноват, так это я.
Гарри сунул руку в карман и вытащил глаз из двери Амбридж. Гермиона в ужасе отшатнулась.
- Амбридж вставила его в дверь своего кабинета, чтобы шпионить за работающими снаружи людьми. Я не смог оставить его там… вот так они и узнали, что кто-то пробрался в Министерство. Я вгляделась в глаз…не может быть! Или может?!
- Гарри, дай-ка, - попросила я. Он передал мне глаз. Я осмотрела его и похолодела - это было именно то, чего я боялась. Глаз Грюма. Значит, он все же погиб…когда? На глаза даже навернулись слезы…
Но мое внимание отвлекло то, что Рон открыл глаза и застонал. Лицо его всё ещё оставалось серым и поблёскивало от пота.
- Как ты? - шепнула Гермиона.
- Паршиво, - прохрипел Рон и сморщился, ощупывая покалеченную руку. -Где это мы?

- В лесу, рядом с которым проходил кубок мира по квиддичу, - ответила Гермиона. - Мне нужно было какое-то закрытое, потайное место, и это…
- Первое, что пришло тебе в голову, - закончил за неё Гарри, оглянувшись на пустую, судя по всему, лесную прогалину. – Слушайте, а не могут ли Пожиратели находить нас Легилименцией? Тогда нам нужно двигаться…
- Не знаю, - пробормотала я. Рон всё ещё выглядел слабым и еле живым. Он даже сесть не пытался, похоже, ему не хватало для этого сил. Куда уж тут двигаться?
- Давай пока останемся здесь, — сказал Гарри, посмотрев на Рона. Гермиона, обрадовавшись, вскочила на ноги. – Потом уйдем, когда Рон окрепнет.
- Ты куда? - спросил Рон суетившуюся Гермиону.
- Если мы остаёмся, нужно окружить нас защитными заклинаниями, - ответила она и, подняв повыше палочку, начала описывать вокруг нас большой круг, бормоча на ходу магические формулы. Я принялась ей помогать, согласившись с тем, что это было необходимо…
- Достань палатку, Гарри, - скомандовала Гермиона. Я аж охнула – когда она ее взять-то успела?!
- Палатку?
- Да из сумочки же!
- Из… а, ну да, - ответил Гарри. Он никак не мог привыкнуть к тому, что в наши с Герми сумочки влезло много всего. Особенно в Гермионину. Гарри достал палатку, в которой мы ночевали во время Чемпионата по квиддичу.
- Разве она не Перкинсу принадлежит, помнишь его, он из Министерства? - спросил Гарри, начиная выпутывать из этой кучи колышки.
- Да он вроде не стал просить, чтобы её вернули, - сказала Гермиона, уже рисовавшая в воздухе какой-то сложный узор в виде восьмёрок. - У него радикулит разыгрался, и папа Рона сказал, что я могу её взять. – Мы установили палатку, наложили чары. По крайней мере, мы сможем улизнуть. Хотя все общество Пожирателей явно не остановим, даже я не смогу этого сделать.
Гарри и Гермиона собрались было перенести Рона в палатку, но я сделала это магическим образом. Я отнесла его в одну из комнат и устроила на нижнем ярусе двухярусной кровати. Уложив парня и уверившись, что он устроен как следует, я вернулась к брату и подруге. Гермиона ушла делать чай, а я села прямо на пол, рядом с присевшим на кресле Гарри. Рон закрыл глаза и молчал – переход сказался на его самочувствии, это было несомненно.
- А где ты была? – спросил брат. – Ты уходила, верно?
- Да. Я предупредила папу об опасности, - ответила я.
- Думаешь, за ним придут? – я кивнула. – Ты открыла истинное лицо? – я снова кивнула. Брат тяжело вздохнул.
- Думаю, они поняли и про тебя. Яксли как минимум. Прости.
- Ты не виновата. Если бы не магия валькирии, мы бы вообще не ушли оттуда, - покачал он головой. – Как минимум – у нас медальон.
Вернулась Гермиона с чаем. Я взяла чашку, отхлебнула горячую жидкость и почувствовала легкое успокоение. Гарри, судя по его лицу, чувствовал то же самое.
Спустя пару минут Рон спросил:
- Как вы думаете, что случилось с Кроткоттами?
- Если им повезло — улизнули, — ответила Гермиона, согревая ладони о чашку. — Если мистеру Кроткотту хватило ума трансгрессировать вместе с женой, сейчас они, прихватив детей, покидают страну. Во всяком случае, Гарри посоветовал ей поступить именно так.
— Чёрт, надеюсь, они спасутся, — сказал Рон, снова откидываясь на подушки. Похоже, чай взбодрил и его, щёки Рона чуть-чуть порозовели. — Хотя, судя по тому, как все разговаривали со мной, пока я был Реджем Кроткоттом, особым умом он не блещет. Господи, надеюсь, им удалось смыться. Если они попадут по нашей милости в Азкабан…
- Надеюсь, нет… - я осеклась, увидев полный нежности взгляд Гермионы на него. Такое чувство, что у них роман и любовь…Я даже невольно улыбнулась – странно как-то такое предполагать…
- Ну хорошо, он у тебя? — спросил Гарри у Гермионы, отчасти для того, чтобы напомнить ей о своём существовании.
- Он… какой он? — слегка вздрогнув, спросила она. Я искоса посмотрела на брата. Он о медальоне? Почему тот не у самого Гарри?!
-  Ради чего мы всё это затеяли, как по-твоему? Медальон! Где он? – точно, о медальоне.
- Так вы его раздобыли? — воскликнул, приподымаясь на подушках, Рон. — Что же вы молчали-то? Господи, хоть бы слово сказали!
- Ну, мы же улепётывали со всех ног от Пожирателей смерти, верно? — ответила Гермиона. — На, держи.
И Гермиона, вытащив из кармана мантии медальон, протянула его Рону. При одном взгляде на этот артефакт темных сил мне стало не по себе. Светлая часть моей души – дар валькирии – издал какой-то жалобный стон. Примерно такая же реакция будет у меня и на другие крестражи…Темная магия и моя светлая сущность несовместимы.
Медальон был размером с куриное яйцо. Витиеватое, выложенное зелёными камушками «С» тускло посверкивало в рассеянном свете, пробивавшемся сквозь брезентовую крышу палатки.
- А никто не мог уничтожить его, после того как Кикимер выпустил медальон из рук? — с надеждой поинтересовался Рон. — Я хочу сказать, мы уверены, что крестраж ещё тут?
- Думаю, да, — откликнулась Гермиона, взяв у него медальон и внимательно оглядев. — Если бы крестраж уничтожали с помощью магии, наверняка остались бы какие-то следы.
- Он точно тут, - ответила я. – Я его чувствую, - Гарри понимающе кивнул. Он больше всех знал о моем даре – он знал его еще принадлежавшим маме.
- Полагаю, Кикимер был прав, — сказал Гарри. — Нам придётся выяснить, как открыть медальон, только тогда мы и сможем уничтожить крестраж.
Попытки открыть медальон ничего не дали, даже мои. Значит, это будет непросто…
- Но ты ведь чувствуешь его? — негромко спросил Рон, сжав медальон в кулаке.
-  О чём ты? -  хором спросили мы с Гарри, не поняв, к кому он обратился.
- Какие-то особые ощущения, Гарри? – тот медленно сжал медальон в кулаке и так же медленно кивнул.
- Так что мы с ним будем делать? — спросила Гермиона.
- Хранить, пока не поймём, как его уничтожить, — ответил Гарри и без особой охоты повесил медальон себе на шею. Остаток дня мы провели, по очереди карауля вход в палатку, дежурили трое – Рону надлежало еще полежать какое-то время. Я даже спела повторно, когда его поврежденный бок слишком сильно разболелся. В одно из дежурств Гарри я присоединилась к брату и рассказала ему о последнем визите Димитра и о том, что Долохов знает о моем пребывании в стране. Ту часть, которая была связана с Северусом, я предусмотрительно изъяла из рассказа. Как и тот факт, что Димитр грозил отнять у меня Гарри – я не хотела заставлять брата переживать еще и из-за этого. Но предупредить о снова сгущавшейся опасности его стоило.
- Как думаешь, они могут объединиться? – спросил Гарри. Я непонимающе на него посмотрела. Они – это Пожиратели и Хранители или кто-то еще. Словно угадав мой незаданный вопрос, Гарри уточнил. – Хранители и эти… - он обвел взглядом защищавший нашу палатку купол.
- Могут. Но надеюсь, Димитру ума не хватит, а ей – я старалась теперь избегать этого имени – и подавно.
- Димитру Матей не хватит ума? – недоверчиво покачал головой брат. – Что-то я в этом сомневаюсь…
- Ты прав. Но надежда у меня еще есть, - вздохнула я. – Не хочется стать настолько мишенью. Мне и Долохова за глаза хватит.
- Он хочет тебя убить? – наивно осведомился брат.
- Он этого хотел еще одиннадцать лет назад. Но почему-то до сих пор не может это сделать. Скорее он хочет меня просто пытать…Ему это доставляет своего рода удовольствие… - меня передернуло от отвращения, когда я вспомнила последнюю мою встречу с Долоховым. И то, что он попытался сделать…
- Милое желание! – не удержался от ехидного комментария Гарри. – И главное, такое доброе!
- И не говори! – согласилась я. Слова и интонация брата вызвали у меня даже легкую улыбку.
… Второй день нашего проживания в палатке приближался к концу. Мы ничего не ели со вчерашнего утра и мой желудок периодически жалобно ныл. Но оставить ребят и раздобыть еды я все еще не решалась. Сегодня днем Гермиона отварила немного найденных Гарри грибов, но они оказались настолько противными на вкус, что я, даже будучи очень голодной, не могла заставить себя их проглотить. Хотя, чтобы не обижать Герми, пару ложек я все же съела. А потом магически прекращала поднявшуюся тошноту…
В итоге вечером второго дня я не выдержала. Это было дежурство Гермионы, мое только что закончилось, и ближайшие часов пять я смело могла провести где-то еще. Потом – мое дежурство. Я решила выбраться в мир, узнать новости, добыть еды и, если удастся, попасть к Северусу. Я надеялась, что он сможет разузнать, как уничтожить крестражи. Я пока была абсолютно бессильна перед ними – ни одна моя теория до сих пор не подтвердилась…
- Герми, - обратилась я к девушке. – Мне нужно уйти ненадолго. Ты скажешь Гарри, что я вернусь к своей очереди? – Гарри ушел спать примерно за полчаса до того.
- Хорошо. А ты куда? – растерянно отозвалась задумавшаяся о чем-то девушка.
- Поищу еды и узнаю новости. Буду соблюдать осторожность, не волнуйся.
- Оборотное Зелье не выпьешь? – полюбопытствовала Герми.
- Думаю не стоит… - ответила я. – Я постараюсь быть среди магглов. Разве что папу найду.
- Ладно, - кивнула Герми. И тут же спохватилась. – Мантию возьми хотя бы.
- Возьму, - я положила в сумку мантию Джеймса, проверила наличие на шее маховика, нашла немного маггловских денег – я брала их еще перед полетом в Афины, зачем – сама не знаю. Просто подумала, что надо взять и взяла.
Я представила себе так хорошо знакомый мне Кингс-Кросс, где вскоре и оказалась. Трансгрессировала я из-под купола, то есть отправную точку моей трансгрессии вряд ли могли обнаружить, однако в том, что мое прибытие не засекли, я крайне сомневалась. Однако мне чудовищно повезло и я оказалась в самой гуще сновавших туда-сюда людей.  Поспешно пробившись к выходу, я покинула вокзал. Я ничем не выделялась среди людей – на мне были свитер с воротничком – скрывал цепочку маховика, джинсы и старые поношенные кроссовки. Сумочке я придала вид такой небольшой дорожной сумки из грубоватой ткани. Я казалась обычной туристкой среднего достатка, или небогатой жительницей Лондона.
Отойдя на приличное расстояние от вокзала, я зашла в маггловский магазинчик. Однако кроме консервов, хлеба и бутылки питьевой воды, купить мне ничего не удалось – денег хватило только на это. Однако пару раз мы поедим, а это уже кое-что. Убрав покупки в сумку, я вышла на улицу. Когда я покинула наш «лагерь», было около семи вечера. Теперь уже без четверти восемь. Идти к Северусу раньше часов десяти вечера я не собиралась. Пойти к папе? Я коснулась браслета, отдала команду…и…ничего! Браслет оставался холодным как лед, он даже не показывал папу. В груди родился леденящий страх, который заглушил даже чувство голода, с покупкой еды еще больше обострившееся. Браслет может терять привязку если ее снять, если на того, к кому он привязан, наложены обрывающие связь чары – это могут сделать только Хранители и Валькирии. Или же тот, к кому привязан браслет – мертв. Но последнее было маловероятно – мой браслет вообще не нагревался и мое запястье не жгло, а должно было бы. Не всегда, конечно, но в минуту смертельной опасности для кого-то из троих охраняемых браслет должно жечь. Причем чем сильнее опасность – тем сильнее накаляется мой браслет. Первого я тоже не делала. Оставался только второй вариант… Валькирии могут накладывать такие чары, но нам это совершенно ни к чему. А вот орден Хранителей, когда те были еще нашими помощниками, мы научили слишком многим премудростям нас самих. Хранитель даже самых посредственных способностей может наложить заглушающие чары – браслет теряет подопечного, не теряя привязки к нему. Я и представить не смогла, что способен наложить Хранитель уровня Димитра и его приближенных… Скорее от отчаяния, чем по какой-либо другой причине, я перенеслась к лондонской квартире и заколотила в дверь. Естественно, мне никто не открыл… Я еще раз постучала и устало прислонилась спиной к стене. Папа наверняка успел уехать. Только вот куда?! И сам ли он уехал или же его кто-то забрал? Ответа я не знала… Просидев у двери квартиры, казалось, целую вечность, я услышала, как открывается дверь соседней квартиры и подняла голову. Из приоткрытой двери высунула нос миссис Флаггинс, оглядела площадку и остановила взгляд на мне. Я же решила поговорить с вездесущей соседкой – может быть, она что-то знает и сможет мне подсказать? Ледяное чувство отчаяния и страха временно отступило, хотя совсем и не ушло.
- Миссис Флаггинс, - позвала я. – Можно с вами поговорить? Буквально одну минуточку…
- Кэтрин, - старушка явно вздохнула с облегчением. – Я уж гадала, ты или не ты…Давай-ка заходи ко мне быстренько, пока эти не нагрянули… - она покосилась в сторону моей квартиры и открыла дверь пошире. Я поднялась, сделала пару шагов к ней и только потом до меня дошло значение ее слов…
- Какие «эти»? – остановилась я. Она о папе или в квартире побывал кто-то еще?
- Зайди, милая, я тебе объясню… - я нерешительно подошла к женщине, всматриваясь в нее и боясь увидеть совсем не миссис Флаггинс. Но нет, это была все-таки наша соседка – в какой-то момент я это просто ощутила. Поняла, что блефа тут нет и это действительно миссис Сара Флаггинс. Я, успокоившись, нырнула в ее квартирку…
Я уже бывала здесь, когда была маленькой. Мы с мамой и папой частенько отдыхали на выходных в Лондоне. А когда переезжали в Литтл-Хейминг – мне было лет семь – все время ремонта тут и жили. Именно тогда мама подружилась со всеми соседками, а у миссис Флаггинс мы частенько пили чай. Когда мамы не стало, мы несколько лет не навещали эту квартиру. Папа только приходил сюда забрать вещи. И уже в 12 лет я снова увидела нашу старую соседку – мы все же решили отдохнуть в прежней квартирке. Она отнеслась ко мне с большим сочувствием и теплотой – она знала, что мама погибла – якобы задохнулась во время приступа аллергии. Истинную причину смерти мамы, понятно, ей не следовало знать.
Однако тут, в квартире, я с последнего чаепития не была, поэтому с любопытством окинула стены взглядом – старенькие обои и ковер, в комнате – диван, два стула у маленького столика, старенький телевизор и множество шкафов и шкафчиков. На подстилочке в углу спала кошка – рыжая с белыми пятнышками на хвосте и лапках. Я с тоской вспомнила Пушистика, оставшегося у папы и Милли – брошенную мной в Хогвартсе. Как живет теперь последняя – я понятия не имела…
- Так кто такие «эти»? – я вспомнила о цели своего визита в квартирку миссис Флаггинс. Та предложила мне сесть, села рядом и несколько секунд молчала, видимо подбирая слова.
- Вчера вечером пришли тут трое парней…Все в черных плащах каких-то, крепкие такие двое, а один ну тощий-тощий…Как они к вам в дверь колотили – это жутко. Весь дом содрогался. Хорошо еще папа твой с друзьями часа так за три до их визита ушел, мне вон ключи оставил. Сказал, уехать им срочно надо было…а то те амбалы и не знаю, что сделали-то бы… - она вздрогнула. – Так вот…постучали они значит к вам, нету никого, стали к соседям тарабанить…Я тут уж стояла тихохонько, один из верзил этих говорит – нету мол никого, Ди, пошли отсюда. А этот тощий и отвечает – старуха мол в этой квартире сидит, я ее чую. У меня и душа в пятки ушла. Эти снова стучат, аж дверь затрещала. Ну я, испугалась конечно – виданное ли дело, дверь так выбивать-то – вышла к ним. Амбалы эти на меня смотрят, а сами каждый как два шкафа. А этот худой мне говорит – где соседи, бабуся? Спокойно так, дружелюбно даже. И верзилам говорит, чтоб меня не трогали. Я им ответила, что соседи уехали, куда – не знаю. Ну этот худой своих друзей позвал и они ушли. А утром сегодня другие приходили. Тоже все в балахонах каких-то, капюшоны еще и маски. У тех первых-то масок не было, а у утренних были. Эти ко мне не стучали, но ушли злые все…
- Папа уехал еще до визита первых? Ничего подозрительного не замечали, когда он уходил?
- Нет, милая, вот только гости эти все…а кто это был-то? Секта какая-то что ли? – я задумалась. Что, ей прямо сказать, что это – визит гостей из магического сообщества? Интересно, как называется психиатрическая клиника, куда меня потом положат?
-  Можно сказать и секта…Я по работе столкнулась тут с их интересами. Я же в полиции работала, вот связалась по глупости своей с сектантами… - наконец решилась с ответом я. – А эти, без масок…худой был такой темноволосый с доброй улыбкой? – миссис Флаггинс кивнула. Еще пара наводящих вопросов и я поняла – это был Димитр Матей лично. Значит, к нам пришли сначала Хранители, потом Пожиратели, но папа ушел еще раньше первых…оставался один весьма щекотливый вопрос – откуда Хранители узнали мой адрес и как нашли? В случае Пожирателей подобного вопроса не было – я знала, что адрес квартиры был известен в Министерстве…сердце екнуло при мысли о сотрудничестве Беллы и Димитра. «Хотя нет, они бы пришли все сразу», - попыталась я себя успокоить. Но тогда вопрос, откуда мой адрес стал известен Хранителям, сохранял свою злободневность и актуальность. Я поблагодарила миссис Флаггинс за информацию, посоветовала быть осторожнее и собралась уходить. Папа ушел до прихода Димитра. Тогда почему же не работает браслет? Ледяное отчаяние снова прочно занимало место в моем сердце…
- Кэтрин, - я уже была в дверях, когда миссис Флаггинс окликнула меня, - папа просил передать тебе, что перед отъездом зайдет домой, в свой кабинет. Чуть не забыла, прости.
- Спасибо, миссис Флаггинс, - отозвалась я и вышла в подъезд. Появилась какая-то зацепка – я поняла, что мне стоит заглянуть домой. Папин кабинет на втором этаже, так просто зайти туда не получится…вполне надежное место, если сейчас он хотел что-то мне передать. Я зажмурилась и представила себе свою комнату. И уже готова была трансгрессировать, как мой мозг пронзила мысль – мне нельзя трансгрессировать без браслета. Меня засекут! Вздохнув, я приняла облик совы и полетела в сторону Литтл-Хейминга. Около нашего особняка, еще издали, я увидела парочку людей в мантиях. Хранители или Пожиратели? Я приземлилась в парке, стала человеком и надела мантию Джеймса.
- Ну что же, - шепнула я маховику, - не подведи меня…
К дому я подкралась на цыпочках, часы -  в центре города стояла часовая башня, старинная, но часы были довольно точными – пробили девять. У меня есть еще два часа. Хотя если я задержусь – Гарри поймет. Теперь у меня есть весомый повод опоздать – у меня пропал отец.
Пожиратели – это были они, что я поняла по маскам – ходили кругами вдоль забора. Моя система охраны вкупе с чарами папы и Сириуса не давала им попасть внутрь. Я же была узнаваема с помощью маховика, потому смело перелезла через забор – стараясь закрыть мантией свои ноги – спрыгнула во двор и пошагала к дому. Дом был темен и явно пуст – это ощущалось даже на расстоянии – в доме не было ни одного живого существа. Однако, зайдя через задний ход, я поняла, что недавно в доме кто-то был – было довольно тепло и ощущался какой-то знакомый запах…Туалетная вода? На папину не похожа, странно…может Сириуса? Я зажгла голубой огонек в баночке – взяла с собой из Афин, да так и держала в сумке. И вот сгодился. Хорошо в нем было то, что с улицы его видно не было.
- Ну что ж, посмотрим, что оставил папа… - шепнула я себе, чтобы разогнать тишину брошенного нами дома. Дверь его кабинета открылась после произнесенного мной пароля. «Angela vitam portat». Этот пароль был поставлен им еще при маминой жизни. И никогда не менялся.
… Мамины колдографии, фотографии, портреты…у меня даже зарябило в глазах от красок, в которых была изображена мама. Я знала, что в папином кабинете много ее изображений, но того, что они займут три стены и полстола, я никак не ожидала. Отец действительно боготворил маму и при ее жизни, и после ее гибели…
Я внимательно оглядывалась, но кроме мамы мне ничто не бросалось в глаза. Я вгляделась в один из снимков внимательнее. Маме на нем было лет шестнадцать, она обнималась со школьными друзьями. Но мое внимание привлек парень, обнимавший маму слева. Длинные волосы, странно поблескивающие глаза, полуулыбка-полуусмешка. Слизеринский значок на мантии…Я наконец поняла, кто это – рядом с мамой и ее подругами-одногруппницами и приятелями стоял Антонин Долохов собственной персоной. Я перевернула снимок.
«Розалине на память о нашей дружбе», - было выведено красивым мелким почерком. Я никогда не видела почерк Долохова, но что-то мне подсказало, что это он, с самых первых букв. «Твой старый друг Антонин»… Я оглядела стены на предмет маминых школьных снимков. Таких нашлось еще два – мама на уроке травологии – они с Долоховым что-то пересаживали. И на каком-то балу – мама в нарядном платье, Долохов в парадной мантии, они с улыбкой беседуют. На той же колдографии было видно, как к маме подходит папа и они оставляют Антонина одного…наверное, выпускной…
Я вдруг поняла, что желание меня убить у Долохова было вызвано обидой и злостью. Я явственно осознала, что вместо меня он убил любимую женщину…И, глядя на заблестевшие в его глазах после маминого ухода слезы я поняла, что не испытываю к нему той же жгучей ненависти, что раньше…я испытывала к Антонину нечто сродни жалости. Мне стало неприятно – он был жалок и загнан собой же в ловушку – убив любимую женщину, он сам наказал себя. Наказал так, что от этого никуда не сбежишь…Сильнее наказания я ему не придумаю. Да мне, если уж совсем честно, после этого открытия и не хотелось ему мстить…
- Ты тут не за этим! – одернул меня внутренний голос. – Ищи давай письмо или записку!
Я обыскала стол, осмотрела полки, даже заглянула в сейф – папа поставил паролем дату моего рождения и от меня никогда не скрывал этот факт. Но на виду и даже относительно на виду ничего не было. Я конечно могла бы проглядеть все книги и все такое, но времени мне на это катастрофически не хватало. У меня и так остался максимум час…
- Где же ты поло… - фраза застыла на моих губах – я поняла, где мое письмо – на стене в окружении маминых портретов и фото висела одна-единственная фотография меня самой – но достаточно большая, чтобы закрыть маленькую нишу в стене. Я осторожно сняла ее со стены – она подалась на удивление легко. Как и следовало ожидать, за ней отсутствовало два или три кирпича, и в пустом пространстве меня ждал конверт. Даты не было, имени получателя тоже, но папиной рукой было надписано «для детей». Я распечатала конверт и достала небольшой листок бумаги. Он был словно небрежно вырван из тетради, к тому же отсутствовал изрядный кусок нижнего левого угла…
«Кэтрин, я вынужден был искать новое жилье крайне поспешно, выбирать не пришлось. Могу сказать, что буду в горах, ничего подробнее не стану говорить, прости, но осторожность превыше всего. Миссис Флаггинс присмотрит за квартирой, туда лучше не суйся или хотя бы пореже. Сюда тоже – они не могут пройти до тех пор, пока что-нибудь не ослабит Защиту. Так что будь осторожнее. Гарри привет от Сириуса. Да, еще кое-что забыл…Если браслет не будет работать…». На этом месте шел прогал. Последнее же на листе было «До встречи, дочка».
- Самый нужный кусок! – я готова была расплакаться…куда мог деться кусок письма из запечатанного конверта?! Кто-то упаковал его с уже вырванным куском и положил сюда? Тогда это точно не мог быть папа… получается, что когда папа пришел домой, тут был кто-то, кто наложил на папу чары, снявшие привязку браслета, вырвал кусок письма и убрал письмо сюда?! Голова пошла кругом…Если же браслет перестал работать по иным, скрытым теперь от меня причинам, то кому понадобилось оторвать кусок письма и более того, как этот кто-то мог умудриться это сделать в охраняемом доме…
Я села на пол, обняла себя руками и попыталась успокоить заметавшиеся в голове мысли…Как я коснулась браслета, в какой момент подумала о Северусе и почему браслет воспринял это как команду – честно не знаю и не помню…моя голова в тот миг была занята попыткой упорядочить мышление. В себя меня привело чувство трансгрессии…И моим глазам предстал кабинет директора Хогвартса. На мое счастье, в кабинете никого не было, несколько голосов донеслись из-за двери. Я еле успела нырнуть под мантию Джеймса, когда открылась дверь и вошел Северус в компании обоих Кэрроу.
- Таким образом, внесенное тобой предложение я в самое ближайшее время воплощу в жизнь, Алекто, - серьезно и холодно говорил Северус, усаживаясь за стол. – Амикус, у тебя есть вопросы и пожелания?
- Да… - Кэрроу и Сев обсуждали устав школы, который собирались создать в ближайшее время. Он призван был осложнить жизнь студентов. Я даже удивилась изобилию холодного высокомерия Северуса…все-таки актер он превосходный…
- Все, Сев, до завтра, - наконец закончил свой речевой потом Амикус. Они ушли, Северус проводил их и вернулся к груде лежавших на столе бумаг.
- Ну и должность, - сквозь зубы процедил он.
- Не нравится? – спросила я вполголоса, снимая Мантию. Сев так и подскочил на месте…
- Кэтрин?! – он уставился на меня как на призрака. – Ты что тут делаешь?
- Сижу, - вполне даже честно ответила я. Я тут все время их разговора сидела за шкафчиками и всякой всячиной. Пару раз Алекто проходила в опасной близости от меня, но не заметила, к счастью.
- И давно ты тут сидишь?
- Около получаса, думаю. С начала вашей беседы, - улыбнулась я.
- А зачем ты тут сидишь? – удивленно рассматривал меня Северус. Я пожала плечами.
- Не знаю.
- В смысле «не знаю»? – вздохнул Северус.
- Я трансгрессиривала случайно, по браслету. Сидела в раздумьях и отчаянии, а потом оказалась здесь. Как это произошло – я не представляю.
- Ты же могла попасться!
- Видимо, я везучая, - вздохнула я. – Но в любом случае тебя навестить я подумывала. Мы нашли крестраж.  Медальон. Но возникла проблема…
- Какая? – Северус помог мне встать и посадил на стул. Сам же стоял напротив меня, скрестив руки на груди.
- Мы не можем его уничтожить, даже я. Хотела спросить, не знаешь ли ты что-нибудь, что могло бы сработать.
- Так сразу не соображу, но я подумаю, - серьезно ответил Северус. – Если найду решение – постараюсь дать тебе знать об этом. Сама лучше раньше поздней ночи не являйся, да и то с осторожностью. Не по браслету сюда перенестись сможешь? – я отрицательно помотала головой. – А отследить когда я один?
- Это смогу.
- Тогда перед тем, как идти сюда, проверь, один ли я. И как долго буду один, по возможности. А теперь готовься выслушать много интересного в свой адрес, - в его голосе проскользнуло нечто среднее между беспокойством и возмущением.
- А что случилось?!
- Ты в розыске! – Северус почти рявкнул, но вовремя опомнился и голос прозвучал тише, чем должен был.
- Что?! – удивилась я. Я ждала, что это произойдет, но не думала, что так скоро.
- Вот! – Северус сунул мне в руки номер «Пророка». На первой полосе красовалось мое огромное фото и статья под ним «Разыскивается особо опасная преступница Кэтрин Реддл, подозреваемая по делу о смерти директора Хогвартса Альбуса Дамблдора и совершившая 2 сентября этого года, совместно с группой неустановленных лиц (предположительно, кузен и друзья Реддл), разбойное нападение на Министерство Магии с неизвестными нам целями. Всех, кто располагает какой-либо информацией о ее местонахождении, просьба немедленно сообщить об этом Министерству Магии. Вас ждет щедрое вознаграждение. Не пытайтесь задержать мисс Реддл самостоятельно, она крайне опасна! Так же мы будем благодарны за любую информацию о местонахождении следующих лиц – Томас Реддл, Римус Люпин, Нимфадора Люпин, Гермиона Грейнджер, Сириус Блек. Помните, Вы можете внести вклад в обеспечение мира и порядка в нашем волшебном мире. Будьте осторожны и не вступайте в контакт с упомянутыми лицами. Это возможные сообщники Реддл и Поттера, который остается разыскивываемым преступником номер один».
- Прочитала? – осведомился Северус. Я мрачно кивнула.
- Чем вы думали?! Зачем вы это сделали?! Ты понимаешь, как опасно тебе лезть в Министерство?! – напустился на меня Северус. Он сжал мои рука в своих и посмотрел мне в глаза. – Зачем, Кэтрин, зачем?!
- Там был ОН! – я опустила голову. – Мы отобрали его у Амбридж.  Я понимала, что это риск, но иначе было нельзя! Мы должны победить, пусть даже такой ценой!
- Кэтти, я боюсь за тебя. Если Долохов до тебя доберется, он тебя живьем съест. У него просто мания найти тебя и замучить до безумия. Он ненавидит тебя! И ищет! И если ты будешь столь опрометчиво действовать – найдет!
- Он ненавидит не меня, - горько вздохнула я.  – Он себя ненавидит. А я напоминаю ему о его вине и роковой ошибке. Вот в чем все дело…
- Ошибке?
- Он любил мою маму…а в ту ночь убил ее вместо меня. Он ненавидит себя…Есть еще кое-что, что меня беспокоит…Ответишь мне честно на один вопрос?
- Конечно… - слегка напрягся Северус.
- У меня пропал папа…это вы? – я посмотрела Севу в глаза. Слезы страха, отчаяния и боли, копившиеся во мне уже довольно долго, проступали на глазах. Только в присутствии этого человека я могла позволить себе побыть настоящей.
- Не мы. Мы сами его ищем. Последний раз объявлялся в районе вашей квартиры, но это было несколько дней назад. – Он задумался. -  Наши караулят около вашего особняка, там как-то горел свет. Но и там тишина. А в каком смысле он пропал?!
- Браслет не может его найти. Это возможно только если папа под чарами недосягаемости, погиб или я сняла привязку. Других способов спрятать его от браслета я не знаю.
- Он мог…ну,того… - тихо спросил Северус.
- Не думаю, - я медленно помотала головой. – Браслет не жгло. Видения не было. Не думаю, что это случилось…
- Если хотя бы что-то о нем узнаю, обязательно сообщу, любимая, - обнял меня Северус.
- Спасибо… - в это мгновение раздалось тихое покашливание. Я оглянулась в направлении звука и увидела портрет Дамблдора.
- Профессор?
- Кэтрин, есть способы уничтожить крестраж, но не советую делать этого магически. Помни, что случилось со мной. Я ведь уничтожил перстень…
- А еще как-то можно?
- Думаю да. Сильные артефакты светлой магии могут помочь…яд василиска, быть может. Еще что-то, но не упомню что…
- Сколько крестражей уничтожено?
- Два. Перстень и дневник. Дневник уничтожил Гарри пять лет назад. Помнишь, ты выпустила василиска, желая разобраться со странными вещами – якобы обнаружился еще один наследник Слизерина? – я кивнула. – Помнишь, вам пришлось убить змея – он околдовал Гермиону, а тень Лестрейндж как-то проникла в Тайную комнату и забрала туда Джинни Уизли? – я кивнула. – Яд уничтожил дневник? Он справился в ним, я прав?
- Да. Яд василиска помог.
- Это хорошо. Магией не пробуй, Кэтти, это крайне опасно. Я постараюсь как можно быстрее найти иные вещи, способные уничтожить их.
- Хорошо…спасибо вам…
- Да, еще одно. У меня есть еще один вопрос…точнее, предположение.
- Какое?
- Ифрит или Хранитель мог наложить чары недосягаемости на твоего отца?
- Вполне. Ифрит не уверена, Хранитель вполне.
- Может, это Матей? – поднял брови портрет Дамблдора.
- Возможно… - я поняла, что мне давно пора вернуться домой. Ну то есть в палатку… - извините, мне надо к ребятам…
- Хорошо. Удачи, Солнышко! – Северус обнял меня, нежно поцеловал и отпустил. Портреты в этот момент тактично отвернулись.
- Сев, да…Долохов в чем-то тебя…
- Я знаю, - кивнул Северус.
- Хорошо, будь осторожен. Мне пора, - уже переносясь к Гарри, я услышала предположение Дамблдора.
- Кэтрин, подумай о том, могли ли это сделать оба Матея! От того, кто это из них, зависит то, зачем он это сделал! – в следующую секунду я уже стояла у входа в палатку. Около него сидел Гарри, на мое появление отреагировавший словами:
- Где тебя носило?! Уже почти час ночи! – я посмотрела на сердитое лицо брата, села рядом с ним и начала рассказ…

Отредактировано Ketrine Riddle (2013-08-21 23:55:52)

0

93

Меня посетила... фантом?!
С момента моей последней встречи с Кэтрин прошло несколько дней. Это был тот раз, когда она трансгрессировала ко мне случайно, задумавшись и коснувшись браслета. А еще чуть ранее я пережил сильное потрясение – на очередной встрече с Пожирателями – Антонин, сияя от радости и гордости за себя, показал мне готовящуюся статью в «Пророк», о розыске Кэтрин.
- Скоро выйдет, - усмехнулся он. – Надеюсь, мы найдем нашу красотку…
- А что произошло? – спросил Кэрроу, прибывший вместе со мной. Мы еще не знали о событиях в Министерстве, так как собрание было вечером того же дня.
- Сегодня она и ее братец, наверное, побывали в Министерстве Магии, но успешно оттуда сбежали, - пояснил Долохов.
- Не пытались задержать? – удивился я. В Министерстве сейчас было полно наших, маловероятно, что никто не вмешался…
- Не смогли, - фыркнул Антонин. – Яксли говорит, что эта девка его чуть не подожгла...Она же была с маховиком, - многозначительно добавил он.
- И как они туда попали?! – хором спросили мы с Кэрроу. Я прекрасно знал, что охрана Министерства усилена еще больше, чем когда-либо. И тут несколько подростков и молодая девушка проникли в Министерство и сбежали оттуда…
- Оборотное зелье, - процедила подошедшая к нам Беллатриса. – Они воспользовались Оборотным зельем. Кому-то хватило наглости обратиться в Ранкорна. Яксли говорит, что сначала не догадался, что происходит. Но личико она открыла. Когда воспользовалась своим маховиком. Они с братцем и дружками отпустили грязнокровок, которых ждал суд. И помогли сбежать, - ее губы искривила усмешка. – Вот только им, если я их найду, не поможет ни один из этих грязнокровок…герои, - презрительно хмыкнула она.
- Она ведь валькирия, - неуверенно заметил ошивавшийся кругом Хвост, - они сильные.
- Она не справится со мной, - усмехнулась Темная Леди. – Ты судишь по себе, Хвост? Я – величайшая волшебница в этой стране, а она – девчонка с данными мамашей способностями. Чувствуешь разницу? – вкрадчивые нотки, зазвучавшие в ее голосе, не предвещали Хвосту ничего доброго.
- Да, Госпожа, конечно, Вы гораздо сильнее, чем девчонка. Но ведь она сумела убежать от Яксли… - Хвост дрожал, не сводя с лица Беллатрисы подобострастно-испуганного взгляда.
- И что из этого? – фыркнул Долохов. – Она сумела сбежать даже у меня из-под носа, без маховика. Это не значит, что везти ей будет вечно. Правда, Северус? – он подмигнул мне. Я уже давно замечал, что Долохов норовит подловить меня на общении или даже на сотрудничестве с Орденом Феникса, в частности с Кэтрин. Догадывался ли он о чем-то, или просто хотел устранить конкурента в «карьере» - не имело значения. Мне в любом случае приходилось быть предельно осторожным в общении с ним, особенно в присутствии Беллы, ведь я прекрасно понимал, как опасно для меня подобное поведение Антонина…
- Ты абсолютно прав, друг, - мне в очередной, далеко уже не первый раз, захотелось его убить прямо на месте, но вместо этого я кивнул ему, изобразив подобие усмешки. Антонин, сверкнув глазами, скользнул по мне взглядом, но мои истинные эмоции ничто не выдавало.
- Северус, после собрания я хочу поговорить с тобой отдельно, - посмотрела на меня Беллатриса. – Есть еще кое-какие обстоятельства, касающиеся Реддл, хочу услышать твое мнение…
- Конечно, Госпожа, - я покорно поклонился, с рабским обожанием на лице взглянув на Беллатрису. На ее лице царила сильная озабоченность чем-то, но угрозы для меня я не почувствовал. Скорее, ее что-то беспокоило, никак не связанное со мной лично…Так или иначе, мы собрались за длинным столом в мрачном подвале, где проходили почти все наши встречи, и собрание началось. Оно касалось не только обычных текущих вопросов (с управлением, с политикой нашего Министерства), но и нового, актуального и совсем еще непонятного вопроса с проникновением и побегом ребят из Министерства. В частности, Блаттон – неизменная участница всех собраний, - подала идею о том, чтобы патрулировать все бывшие дома Реддлов и их друзей, а не только особняк.
- У них есть еще квартира, и в Годриковой Впадине стоят руины. А друзей у них полно, - сказала девушка. – Я предлагаю, чтобы наши представители находились неподалеку от каждого их жилья и еще пристальнее следить за их дружками. Например, за домом этой…Грейнджер, - предложила она. – Они не могут скрываться так, чтобы вообще нигде не проявиться. Даже больше – они ведь трансгрессировали. Раз так – то это ведь куда-то в заранее уже известное им место, - добавила девушка. – И думаю, мы до них доберемся.
- Может, потрясти их друзей? – предложил Люциус. – Кто-то же может знать, где они…
- Не обязательно. Но они не смогут никого не навестить вообще, - возразила Нарцисса. – Им, как минимум, надо чем-то питаться.
- Неплохо бы найти ее отца, - вставил я. – Уж кто-кто, а он был бы крайне полезен. Угрожать ему, Реддл почувствует и прибежит сама. А возможно – и Поттер, - я предложил действительно полезную вещь. С одним крохотным «но» - Реддл-отец исчез уже некоторое время назад, и найти его нам пока вообще не удавалось.
- Может поискать его там же, где будем поджидать девку? – прорычал Сивый. – Он тоже не сможет вечно прятаться.
- А могут они прийти в Хогвартс? – робко предположил Драко, до того момента молчавший и какой-то подавленный. Беллатриса вовсю использовала его покорность, заставляя принимать участие в самых грязных делах Пожирателей. Мне в какой-то степени было даже жалко мальчишку.
- Это абсолютно исключено! – едва не закричала Блаттон. – Они что, совсем идиоты, по-твоему?! Не думаю, что Поттер не в курсе, что его ищут! Возможно, они бы воспользовались Оборотным Зельем, пройди все удачно… Но, учитывая трусливость Реддл в Денбридже – она едва ли пойдет на такой риск снова.  Нет, нам нужно придумать более оригинальные и неожиданные для нее ловушки и засады.
- Реддл труслива? – вопросительно подняла брови Беллатриса.
- Очень, - презрительно усмехнулась Анжелика. – Она всегда боялась участия в разных моделированиях ситуаций, и если делала ошибку – больше не повторяла свои «подвиги». Не знаю, что может заставить ее действовать безрассудно… - девушка пожала плечами.
- Зато я знаю, - вырвалось у меня. Я тут же проклял себя за эту неосторожность, но было слишком поздно – взгляды всех присутствующих устремились на меня.
- А подробнее? – вкрадчиво осведомился Антонин, не сводя с меня пристального взгляда.
- Нетрудный вывод в процессе наблюдения за сладкой парочкой в школе, - как можно бесстрастнее ответил я. Беллатриса доверяла мне, после убийства Альбуса это доверие очень возросло, но попытки Долохова вывести меня на чистую воду вполне могли увенчаться успехом. А это – моя верная смерть.
- И какой же? – в голосе Беллы мелькнуло даже легкое любопытство.
- Опасность, грозящая Поттеру или Реддлу-отцу, напрочь лишает Кэтрин рассудка. Все те разы, когда она спасала его, моя Госпожа, она не думала перед этим ни секунды. Не думаю, что после школы она сильно изменилась.
- А как же их план с побегом Гарри из «отчего» дома? – удивился Малфой-старший.
- Люциус, умоляю! Она же не одна его придумывала. Как видишь, в минуту опасности в Министерстве она потеряла хладнокровие и провалилась. Едва не попалась…
- Вот именно, что едва! – взвизгнула Беллатриса. – Мне нужна эта девчонка, и она нужна мне живой! И Поттер – живым! Последнего я должна убить лично! – она, все больше распаляясь, вскочила с места и направила палочку в сторону Люциуса и Яксли, сидевших рядом. Те испуганно вздрогнули.
- Мы делаем все возможное для ее поимки, моя Госпожа, - залепетал Люциус.
- Запомните все! РЕДДЛ НУЖНА МНЕ ЖИВОЙ! И, - она повернулась к Антонину и прищурилась, - здоровой и в рассудке! Всем понятно?!
- Да, конечно, Госпожа, конечно, - поднявшийся вокруг гул неприятно отдавался в ушах. Я, как и все, покорно и раболепно закивал. Подобные выходки Темной Леди красноречиво говорили мне, что ее планы идут не так, как следует…Но размышления на эту тему лучше было оставить на потом…Сейчас нужно было дождаться конца этого мероприятия и поговорить с Беллатрисой наедине.
Когда собрание было завершено, Беллатриса вместе со мной вышла в одну из небольших уединенных комнаток Малфой-Мэнора, где сейчас «центр» нашей организации и располагался. Закрыв за нами дверь и наложив несколько заклятий от прослушивания, я осторожно обернулся к Темной Леди. Та, поджав губы и скрестив руки на груди, следила за моими действиями.
- Я хотела узнать…ты близко общался с ней одно время…Насколько она может сейчас оказаться наивна? Вообще реально давить на нее психологически? – начала она.
- Вроде…не помню, - честно ответил я. Даже врать не пришлось. – Точнее, не знаю. В школе она была наивна, но много времени прошло…Думаю, решение приманивать ее отцом куда вернее, чем пытаться давить на нее…
- Еще одно. Из Министерства пропала одна вещь, после визита туда Реддл и ее братика, - в голосе Беллы прозвучала злость и какое-то беспокойство, а руки в волнении потирали друг друга. – Реддл…ты не знаешь, она близко общалась с Дамблдором? Посещала библиотеку часто? – явно переживая, Беллатриса все повышала голос. Я на долю секунды задумался. Что они украли и зачем? И главное, какими методами и каковы будут последствия? И что ответить? После того, как последняя мысль промелькнула в моей голове, в ней же родилось и решение: сказать долю правды, но остальное скрыть. Как, впрочем, и всегда.
- Как и со всеми преподавателями, - пожал я плечами. – Не замечал каких-то особых отношений между ними. Да и Библиотеку она посещала вроде как все…а что? – мое любопытство прорвалось наружу, но мне удалось выдать его за интерес к проблемам Пожирателей в целом и Темной Леди в частности.
- Просто эта вещь… - Беллатриса прикусила губу и долю секунды молчала. – Для меня имеет некоторую ценность, но об этом мог знать среди них разве что Дамблдор. Ну и мог посоветовать ей какую-нибудь книжку. Точнее я бы сказала – кое-какую. Вот мне и интересно, как много он ей рассказывал.
- А Вы уверены, что инициатор нападения на Министерство – Кэтрин? Она ведь была не одна… - я пожал плечами. С кем она была, я прекрасно понимал. Но кто придумал этот «набег» - действительно неизвестно. Мог и Поттер и даже Грейнджер. Или все вместе…
- Из этой шайки она самая умная, - хмыкнула Беллатриса. – Я конечно невысокого мнения о ее способностях как бойца, но ум у нее все же присутствует и она это доказала. – лицо Темной Леди перекосила гримаса ненависти, злости и какого-то…уважения?! - Обвести вокруг пальца всю страну -  этим исчезновением которого не было – для такого нужно иметь хотя бы немного мозгов.
- Пожалуй так, - согласился я. Я догадывался о том, что украли они крестраж. Значит начали действовать активно и это и пугало – опасность, нависшая над головой моей девочки, возросла в разы – и радовало, ведь это означало, что рано или поздно, и уже довольно скоро, все решится. А то напряжение, что сейчас царило в мире, угнетало и вытягивало силы и надежду. И то, что эта четверка цела и способна действовать, вселяло веру в лучшее…Думаю, не только в меня.
Еще пара вопросов подобного рода – и ко мне претензий и вопросов Беллатриса больше не имела. Я благополучно отбыл в школу. Еще до приезда сюда, за пару дней, меня это начало немного беспокоить… По спине при мысли о том, как на меня будет смотреть вся школа, без исключений, пробежал холодок – жить мне придется ближайшее время в атмосфере злобы, недоверия здесь и тотальной, полной, искренней ненависти – там. Сейчас мне как никогда не хватало Альбуса, Тома и Кэтти – тех немногих людей, кто знал меня другим. Кто не ненавидел меня и доверял мне. И хотя я привык к такой жизни и знал, что справлюсь со своей ролью, как справлялся уже много лет, мне было сложно понимать, что их поддержки мне почти не будет. Альбус мертв, Том пропал, Кэтрин вместе с Гарри в бегах…И все же – я должен был справиться, во имя победы Ордена. Потом – будь что будет, но сейчас – я должен был справиться…
А на следующий день, точнее вечер, ко мне явилась сама Кэтрин. Я обсуждал «реформы» школы с Кэрроу – Беллатриса прикомандировала их ко мне. То ли в помощь, то ли для контроля – я точно не знал, но предполагал, что и то и другое вместе…И когда проводил их, был изрядно удивлен, услышав за спиной в ответ на мое «Ну и должность…» - новая работа меня даже злила, какое уж там быть довольным – знакомый негромкий голос:
- Не нравится? – я даже подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. Нет, это не была слуховая галлюцинация, это действительно была Кэтрин. Бледная, похудевшая, с напряженным взглядом…она выглядела даже старше своих лет. А от былой беззаботности не оставалось и следа.
- Кэтрин? – я не мог даже представить, что было бы, если бы Кэрроу ее здесь застали. Какая нужда привела ее сюда, в самое возможно опасное для ее пребывания место после Малфой-Мэнора и Министерства Магии? – Ты что тут делаешь?
Ответ поразил меня своей лаконичностью и искренностью.
- Сижу, - действительно, это слово выражало ее действие – Кэтрин сидела между шкафчиков с магическими артефактами и зельями, на которых лежали кучи бумаг…мне предстояло еще долго разбираться с ними.
- И давно ты тут сидишь? – теоретически трансгрессировать она могла в любой момент, будучи в Мантии Джеймса. Но я вовсе не был уверен, что это действие не сопровождалось бы хлопком. А его мы бы услышали. Час назад я еще был здесь, и опять же никакого хлопка не слышал…
- Около получаса, думаю, - улыбнулась девушка. – С начала вашей беседы.
Я с облегчением вздохнул. Перенеслась она до начала разговора, следовательно ее прибытие осталось незамеченным не только мной, но и вообще никем из ныне живых. Оставался еще один вопрос, на который Кэт упорно не давала ответ, словно играя. Но играть время было явно не подходящим.
- А зачем ты тут сидишь? – если когда я ее увидел и услышал, я подскочил от удивления, то услышав этот ответ, я чуть не упал со стула. Я готов был услышать что угодно, вплоть до «шпионю за тобой»…Но ответ оказался отличным от всего, что я мог представить. Как говорят магглы, к такому я не был готов:
- Не знаю.
- В смысле не знаю? – я вздохнул. Даже за девять лет нашего знакомства (если брать в общей сложности все) она не переставала меня удивлять. Каждый раз это было совершенно неожиданным и от того лишь более потрясающим мое сознание. Но этот раз переплюнул все предыдущие. Девушка, находящаяся в бегах, явилась в школу, контролируемую теми, от кого она скрывается, находилась в кабинете прямо во время их присутствия, рискуя себя выдать. И не знала, зачем она это делает! За тридцать девять лет своей жизни я еще никогда не видел ничего подобного.
- Я трансгрессиривала случайно, по браслету. Сидела в раздумьях и отчаянии, а потом оказалась здесь. Как это произошло – я не представляю.
- Ты же могла попасться!
- Видимо, я везучая, - вздохнула девушка. Да уж, ничего не скажешь. Явись она на пару минут позже – в лучшем бы случае ей пришлось бежать со сражением с Кэрроу. В худшем – нам обоим пришел бы конец. – Но в любом случае тебя навестить я подумывала. Мы нашли крестраж. Медальон. Но возникла проблема…
- Какая? – я помог ей встать и пересесть на стул. Сам же остался стоять, внимательно изучая черты ее лица и ощущения, испытываемые при общении с ней. Валькирии всегда дарят ощущение легкого подъема, когда с ними даже просто беседуешь. Поэтому выяснять она ли это каким-либо еще образом необязательно. Ощущение подъема я испытывал, то, что я знаю о крестражах, знала лишь Кэтрин. Я попытался заставить портреты (кроме Альбуса) потерять слух и зрение на время, но не был уверен в том, что мне это удалось. А вот в том , что передо мной Кэтти, я был уверен.
- Мы не можем его уничтожить, даже я. Хотела спросить, не знаешь ли ты что-нибудь, что могло бы сработать. – Они с ума посходили от необходимости скрываться??? Я о крестражах узнал-то только недавно и от нее же самой. Хотя, если подумать и вспомнить мое серьезное увлечение Темной магией – она права…
- Так сразу не соображу, но я подумаю, - серьезно ответил я. – Если найду решение – постараюсь дать тебе знать об этом. Сама лучше раньше поздней ночи не являйся, да и то с осторожностью. – Ей конечно везет, но везти может далеко не всегда. - Не по браслету сюда перенестись сможешь? – Кэтти помотала головой. – А отследить когда я один?
- Это смогу.
- Тогда перед тем, как идти сюда, проверь, один ли я. И как долго буду один, по возможности. А теперь готовься выслушать много интересного в свой адрес.
- А что случилось?!
- Ты в розыске! – я едва не рявкнул и лишь в последнюю секунду одернул себя.
- Что?! – настал черед удивляться уже Кэтрин. Скорости реакции Долохова она явно не ожидала. Я дал ей номер «Пророка», призывающий разыскивать не только Гарри, но и ее.
- Прочитала? – спросил я, дав ей время ознакомиться со статейкой. Кэтрин кивнула, лицо ее приняло мрачное и крайне серьезное выражение. Сейчас она показалась еще старше, чем в начале нашей беседы. Как будто груз внезапных проблем состарил ее лет как минимум на пять. Черты лица были теми же, но выражение их было совсем неподходящим для девушки двадцати с небольшим лет…
- Чем вы думали?! Зачем вы это сделали?! Ты понимаешь, как опасно тебе лезть в Министерство?! –я сжал ее руки в своих, заглядывая ей в глаза. Я безумно испугался, когда впервые услышал об этом…Сейчас же я не боялся – я жалел девушку, столкнувшуюся в столь молодом возрасте с такой бедой, что когда-то оказалась неразрешимой для десятков опытных магов. Фактически, эту войну она вела одна против множества магов куда сильнее, опытнее, да просто-напросто старше. Нет, их конечно четверо, но серьезным магом, имеющим хоть какой-то реальный опыт мракоборца, является только Кэтти…И осознать всю степень опасности этого «приключения», подумалось мне, способна из всей четверки была только она. - Зачем, Кэтрин, зачем?!
- Там был ОН! – девушка опустила голову. – Мы отобрали его у Амбридж. Я понимала, что это риск, но иначе было нельзя! Мы должны победить, пусть даже такой ценой! – ценой своей жизни, возможно. И это было так. Я понимал, что если будет нужно – ценой жизни будет добиваться победы не только она, но и я сам. Ведь проиграть в этой войне – обречь Британию на упадок и власть Тьмы. Никто из нас этого не хотел.
- Кэтти, я боюсь за тебя. Если Долохов до тебя доберется, он тебя живьем съест. У него просто мания найти тебя и замучить до безумия. Он ненавидит тебя! И ищет! И если ты будешь столь опрометчиво действовать – найдет!
- Он ненавидит не меня, - горько вздохнула девушка. – Он себя ненавидит. А я напоминаю ему о его вине и роковой ошибке. Вот в чем все дело…
- Ошибке?
- Он любил мою маму…а в ту ночь убил ее вместо меня. – все же узнала…что ж, возможно оно так и лучше. - Он ненавидит себя…Есть еще кое-что, что меня беспокоит…Ответишь мне честно на один вопрос?
- Конечно… - Кэтрин поведала мне о том, что Том пропал и найти его она не в силах. Значит, дело было серьезно и меня это пугало. Я же мог рассказать ей только то, что мы и сами его ищем, к исчезновению непричастны, и помочь я ей ничем не могу… При взгляде на ее глаза после этого у меня буквально разрывалось сердце – такого страха и отчаяния в них я еще никогда не видел… Кэтрин явно боялась, что исчезновение Тома не означает ничего хорошего. Но все-таки надеялась (и я вместе с ней), что раз браслет не говорил об опасности, значит, Реддл-отец жив и вполне может быть, что в безопасности… Дальнейшего разговора не получилось, поскольку вмешался молчавший до сих пор портрет Альбуса…
- Профессор? – Кэтрин оглянулась, услышав его покашливание.
- Кэтрин, есть способы уничтожить крестраж, но не советую делать этого магически. Помни, что случилось со мной. Я ведь уничтожил перстень…
- А еще как-то можно?
- Думаю да. Сильные артефакты светлой магии могут помочь…яд василиска, быть может. Еще что-то, но не упомню что… - ничего, вспомним, обсудим. Я и не учел, что портрет Альбуса (как жаль, что всего лишь портрет!) мог оказаться помощником в этом деле. А ведь это именно он – создатель многих успешных идей и планов Ордена! Я определенно идиот…
- Сколько крестражей уничтожено? – между тем продолжали они.
- Два. Перстень и дневник. Дневник уничтожил Гарри пять лет назад. Помнишь, ты выпустила василиска, желая разобраться со странными вещами – якобы обнаружился еще один наследник Слизерина? Помнишь, вам пришлось убить змея – он околдовал Гермиону, а тень Лестрейндж как-то проникла в Тайную комнату и забрала туда Джинни Уизли? Яд уничтожил дневник? Он справился в ним, я прав? – Кэтрин в процессе расспросов кивала, не подавая голоса.
- Да. Яд василиска помог.
- Это хорошо. Магией не пробуй, Кэтти, это крайне опасно. Я постараюсь как можно быстрее найти иные вещи, способные уничтожить их.
- Хорошо…спасибо вам…
- Да, еще одно. У меня есть еще один вопрос…точнее, предположение.
- Какое?
- Ифрит или Хранитель мог наложить чары недосягаемости на твоего отца?
- Вполне. Ифрит не уверена, Хранитель вполне, - серьезно отозвалась девушка.
- Может, это Матей? – поднял брови портрет Дамблдора.
- Возможно… извините, мне надо к ребятам… - заторопилась Кэтрин. Я искренне надеялся, что именно к ним, а не искать обоих Матей и допрашивать их. Еще пару лет назад она вполне была на такое способна, а теперь я и не знал, как обстояли дела с ее «думать, а потом делать», раньше ей порой несвойственным.
- Хорошо. Удачи, Солнышко! – Во время нашего поцелуя большая часть портретов отвернулась. Значит сознание они-таки не теряли и скорее всего были свидетелями всего разговора.
- Сев, да…Долохов в чем-то тебя… - предупредила было Кэтти.
- Я знаю, - прервал я ее.
- Хорошо, будь осторожен. Мне пора. – Она уже совершала перенос, когда Дамблдор задумчиво произнес ей вслед:
- Кэтрин, подумай о том, могли ли это сделать оба Матея! От того, кто это из них, зависит то, зачем он это сделал! – Кэтрин окончательно исчезла, а Альбус на портрете посмотрел на меня. – Здравствуй, мой мальчик!
- Рад Вас видеть, директор, - я искренне жалел, что это простой портрет, а настоящий Альбус сейчас… будем надеяться, что там, где волшебнику неплохо существуется… Но и это лучше, чем совсем ничего.
- Директор здесь ты, Северус, - отозвался портрет.
- К несчастью, - буркнул я, усевшись на стул. – Вы уверены, что валькирии не хватит магии справиться с крестражем?
- Магии-то может и хватит, но для нее это плохо кончится, - серьезно ответил Альбус. – Я уверен, есть что-то, что будет способно им помочь… Но не знаю, не могу понять что… - Настоящий бы понял, но… увы… сколько еще раз я пожалею, что «избавил его от мучений»?! – Думаю, девочке хватит ума и сил пройти через эти проблемы, - видя мое настроение, Альбус счел своим долгом поддержать меня. – Кэтрин унаследовала способности своей матери, а они были весьма, крайне высоки… Розалина была одной из самых способных волшебниц, которых я знал… Не беспокойся за Кэт. Она повзрослела, думаю. – Вспомнив ее посерьезневший облик, внимательное прислушивание к портрету, то, что девушка явно осознавала опасность, я все же согласился с ним. Кэтрин действительно не просто посерьезнела. Она повзрослела.
***
Три или четыре ночи спустя меня, спокойно спавшего в своей новой комнате (в конце концов это была единственная радость, которую я теперь мог себе позволить), разбудило странное ощущение чего-то постороннего в комнате. Я нехотя открыл глаза, думая, кого и что могло привести ко мне посреди ночи и вспоминая о Кэтти… Недалеко от кровати действительно стояла боком ко мне то ли девушка, то ли молодая женщина с каштановыми волосами до плеч и очень знакомым профилем. Одета она была в какое-то светлое платье (цвет его в свете звезд из окна понять было невозможно), на шее блестела золотая цепочка.
- Кэт, - хриплым со сна голосом окликнул я. Женщина плавно повернулась в мою сторону. Это была не Кэтрин, женщине явно было чуть за тридцать, если судить по чертам лица. Но черты эти были в то же время поразительно знакомы… Примерно так годам к 35-ти будет выглядеть Кэтти, если мы до этого доживем… К тому же именно это лицо я видел несколько раз в различных ракурсах в доме Реддлов и альбоме Кэтрин. Но это было невозможно, ведь обладательница его уже почти одиннадцать лет как мертва! И все же на меня, стоя у моей же кровати, с легкой улыбкой на вполне себе реальных губах взирала Розалина Аманда Браун/Эванс/Реддл…
- Сам проснулся, как кстати, - мелодичный голос тоже казался вполне реальным. Или я внезапно сошел с ума, или я чего-то в этом мире явно не знаю… - Ну здравствуй, Северус!
- Я, - я сел, не сводя с призрака (хотя непохоже чтобы это был призрак) глаз. – Привет, - сказать что-то умнее я даже если бы хотел, не смог бы. Розалина тихо рассмеялась приятным звонким смехом.
- Полагаю, когда ты рассказывал Беллатрисе, ты был несколько смелее, - произнесла она, подходя ко мне. Именно подходя, а не подлетая…
- Я не знал, что… - женщина резким, но красивым жестом прервала меня.
- Это неважно, прошлого не изменить, я навсегда осталась молодой и красивой, да и злиться мы там не умеем, - вполне весело отозвалась женщина. – Так что будить твою совесть я не собираюсь. Мне нужно от тебя другое, - я чуть пришел в себя, но искренне не понимал, как ушедшая в мир иной женщина может вполне материально находиться сейчас здесь…
- Что же? И как Вы тут оказались?
- Не Выкай, - поморщилась она. – Я между прочим твоими же стараниями младше тебя! Мне нужна твоя помощь, для Кэтти, - при упоминании дочери ее голос стал грустным. – Я слишком хорошо знаю, что такое Хранители, на что они способны и я знаю, что может им хоть немного помешать, а Кэтрин – нет…
- Почему бы Вам не сообщить ей этого?
- НЕ выкай!
- Извини, - покорно кивнул я. Розалина мило улыбнулась.
- Димитр учел возможность ее прихода в особняк и караулит ее, с помощью… в общем, если она туда придет, он об этом узнает. Если кого-то пришлет – тоже. А вот если ты придешь туда и я тебя пришлю, то этот… нехороший маг, - Розалина подняла глаза на потолок, видимо, жалея, что ругаться ей нельзя. – Об этом не узнает. И его начальник, этот…еще один нехороший волшебник, тоже.
- Ага. Допустим, - хмыкнул я, - я туда приду. Что дальше?
- Кое-что найдешь, возьмешь, и когда сможешь – передашь Кэтрин. Я надеялась, что это не будет нужно, но…
- И кто-то другой, - я снова хмыкнул, - на эту роль не подходит? Ты обращаешься к человеку, виновному в твоей смерти, чтобы я помог твоей дочери? – я внезапно подумал, что это ловушка. Рука сама собой вытащила палочку из-под подушки (да, в Школе меня очень не рады были видеть, а жить хотелось здоровым) и направила на женщину. Розалина пару секунд смотрела на нее, затем маховик женщины блеснул и она оказалась сидящей на кровати рядом со мной.
- Не глупи. Через меня-то пройдет, а вот от стены скорее всего в тебя и отразится, - покачала она головой.
- Онемей, - все же попробовал я. В меня, к счастью, не попало, но через Розалину действительно прошло без особого вреда фантому.
- Попробуй еще разок, - сочувствующе улыбнулась Розалина, глядя на мое растерянное лицо. Я попробовал чары, открывающие истинный облик, и сам же еле от них уклонился. Женщина со вздохом покачала головой, все так же сочувствующе глядя на меня…
- Что происходит? – выдавил я из себя, окончательно растерявшись.
- Ты не чувствуешь, что я валькирия? – удивилась женщина. Я помотал головой – этого и впрямь не ощущалось. Видимо, потому, что живой валькирией она не являлась. – Нехорошо. Ладно, - Розалина задумалась. – Когда я увидела тебя первый раз, посоветовала помыть голову. Тебе было 14 лет, кроме нас там была только Лили. Хватит?
- Еще что-нибудь… - я внимательно смотрел на нее. Розалина даже не думала, прежде чем ответить.
- Кэтти крестили дважды. Ее настоящее имя – Кэтрин Саманта Реддл. Настоящий Крестный – Джеймс Поттер. Хранитель Тайны – теперь ты. Теперь хватит?
- Вполне, - кивнул я. – Так что от меня нужно и зачем?
- Есть одна вещь, что-то вроде талисмана, которая закроет Кэт от чар Димитра, что не будет лишним. Он знает, что можно делать для ее поимки и это становится лишь делом времени. Димитр относится к тем особам, которые ни перед чем не остановятся для достижения своих целей, он даже догадывается, где Кэтти. Если эта вещь будет с Кэт, он не сможет следить за ней – ее трансгрессией, использованием маховика, чем-то еще – с помощью Диадемы. Этот канал будет… затерт, скажем так. Саму Кэт я не могу навестить, почему – я тебе уже сказала. Поэтому обратилась к тебе…
- Я должен забрать это из дома и при случае передать ей, так? – уточнил я. Розалина, кем бы она ни была, кивнула.
- Именно. Ты поможешь мне и Кэтти?
- Среди ночи ко мне явилась давно умершая женщина, которая просит взять неизвестно что из дома, за которым следят, и передать девушке, находящейся в бегах… - усмехнулся я. – Пожалуй, я сумасшедший, но я помогу. Как это выглядит?
- Я пойду с тобой, - улыбнулась Розалина. – Меня не увидит никто кроме тебя. Так что это безопасно. Проблема в том, что предметы брать я не могу. – Я протянул руку, чтобы потрогать ее плечо, но рука свободно прошла через казавшееся материальным плечо. – Вот потому мне и нужен живой помощник, - заметила она.
Я оделся (Розалина, при жизни бывшая очень воспитанной женщиной, тактично отвернулась) и направился к воротам Хогвартса. К счастью, по пути мне попался только Филч, которому я наплел что-то про обход территории, и не встретились Кэрроу. Розалина шагала рядом со мной, но Филч ее действительно даже не заметил... Кто она и почему я вижу ее так реалистично, я старался не думать… Миновав Ворота, я трансгрессировал в парк Литтл-Хейминга и дезиллюминировался – слежку за особняком никто еще не отменял, а объяснять, что я тут делаю, мне совершенно не хотелось. Роуз, кажется, меня и под чарами прекрасно видела, потому как сообщая о заднем входе во двор, смотрела прямо на меня.
- Ладно, рискнем, - вздохнул я, обходя огромную территорию. Признаться, даже в случае удачного конца войны и свадьбы с Кэт жить здесь я не хотел бы – огромное пространство особняка Реддлов меня, привыкшего к более маленькому и ограниченному миру – своим комнатам в Школе, квартире в Паучьем Тупике, - порой весьма угнетало. Странность ситуации все еще вызывала у меня недоумение, смешанное с каким-то напряжением и страхом. Да и как еще можно было воспринять такое – меня разбудило непонятно что, потребовало помощи и сейчас я, дезиллюминировав сам себя, иду непонятно куда искать непонятно что, в компании неизвестно чего. Что толкнуло меня пойти с ней, я не мог бы сказать. Скорее всего ощущение того, что для Кэт это действительно небесполезно. Да и Розалина была все же той, за кого себя выдавала, в этом я был уверен. Не знал я того, каким чудом она вообще могла явиться ко мне в столь материальном внешне облике… и предпочитал этого и не знать…
Калитка, которую я и не заметил бы – она была искусно замаскирована под сам забор – открылась самым обычным образом. Чуть слышно скрипнула, что заставило меня вздрогнуть…
- Прекрасно, - вслух заметила Розалина, когда я, стараясь идти тише, подходил к задней двери в дом. – Ключ при моей жизни всегда лежал слева, под навесом, - немного пошарив, я нащупал ключ, который там и лежал. Передняя часть дома находилась под присмотром двух-трех Пожирателей, но весь периметр обходили редко, раз в несколько часов. И все же – свет лучше было не зажигать. Однако войдя в темное пространство дома, я понял, что это мне и не потребуется – маховик на шее Розалины засветился мягким золотистым светом. Это хватало, чтобы осветить женщину и пару метров вокруг.
- Ааа… - начал было я, но Роуз меня перебила.
- Не увидят. Это часть моего облика. Если и увидят – подумают, что им показалось, - спорить у меня не было ни малейшего желания, и я замолчал. Розалина велела мне пройти в кабинет Томаса, куда раньше я никогда не попадал, поскольку его владелец был против визитов в его уголок. Но теперь его не было в доме, а Розалина свое желание выразила вполне определенно.
От обилия фотографий, которое бросилось мне в глаза, едва я перешагнул порог комнаты, в этих самых глазах зарябило. Почти на всех них изображена была Розалина. С друзьями, Лили, семьей, одна… Ее было как-то очень много кругом. Настоящая (ну призрачная) Роззи, оглядев это, грустно улыбнулась, качая головой.
- Не забыл. Том, как же я хочу к тебе… - казалось, забыв на миг обо мне, прошептала женщина. – Я скучаю по вам…
-  Роуз, - негромко позвал я. Та тут же обернулась, тряхнув головой.
- Извини. Вот дальше я не помощник тебе, где он это хранит, я не знаю, но быть это может только здесь. Если бы Том не вынужден был скрываться в этих злосчастных горах, я бы просила его самого…
- Горах?! – удивился я, но Розалина уже поняла, что сказала что-то лишнее и больше ничего вытянуть мне из нее не удалось. Я перевернул все ящики, часть из которых пришлось взломать, все шкафы, все их содержимое… Даже почему-то не запертый сейф не остался без внимания. Розалина, внимательно следившая за мной, явно не видела того, что мы искали. Я в который раз подумал о том, как же странно это выглядит. Некто невидимый в полутемном помещении, громит комнату в пустом доме, ища сам не зная что, а невидимый маховик на шее странного происхождения никому кроме меня не видимой женщины чуть освещает эту самую комнату…
- Странно, - вздохнула Розалина, когда я вывернул содержимое последнего шкафчика в этом помещении. – Я думала, это здесь…
- Где еще это может быть? – оглядывая разгром, осведомился я. Розалина пожала плечами и вдруг указала на шкатулку, стоявшую на столе. – Открой ее! – скомандовала женщина. Я повиновался, правда ключик найти не представлялось возможным и замок пришлось взломать… «Почувствуй себя директором-взломщиком!» - мелькнула мысль. Шкатулка была открыта и из нее было извлечено… нечто.
По форме это напоминало овальную медаль, по которой хорошенько потопталось стадо кентавров. Рисунок рассмотреть мне не удалось, но показалось, что линии его были хаотичны… Кроме того, это что-то можно было куда-нибудь подвесить – для этого имелось колечко… Розалина жизнерадостно заявила:
- Это он!
- То есть, - медленно произнес я, стараясь осознать сей факт. – Я потащился ночью за неизвестно кем в дом, за которым слежка, перерыл весь кабинет своего хорошего друга для того, чтобы в шкатулке на письменном столе найти… это?!
Розалина недоуменно смотрела на меня, явно не понимая, чему я так удивляюсь. И отозвалась, когда я закончил свою речь, вполне будничным голосом:
- Ну да. А что?!
- Это вообще что такое?! – у меня вырвался нервный смешок.
- Талисман, мне его подарили ифриты, когда стало ясно, что Кэтти и Диадема связаны. Он призван блокировать, ну или затереть, чары Хранителей, которые через эту злополучную Диадему те наложат на Кэтти.
- А почему он так выглядит? – я уже не понимал, я ли сошел с ума, или это странный сон, или… я вообще не понимал, что происходит.
- Чтобы не украли, - пожала плечами Розалина. – А еще – у ифритов все украшения такие. Я надеялась, что он не понадобится Кэтти, потому не отдала при жизни. Да и вроде бы он ей долго и не был нужен… Думаю и Том уже забыл, зачем это нужно…
- Еще один вопрос, - вздохнул я, приходя к выводу, что с ума тут сошел не только я один… - Кэт об этой милой штучке знает?
- Нет, - все так же спокойно и с милой улыбкой отозвалась Розалина. – Не знает.
- То есть, - взглянул я на фантом. – Мне надо ей это отдать и как-то объяснить, зачем он ей, хотя я сам этого не понимаю, так?
- Так. Кэтрин валькирия, она поймет, Северус, и все тебе расскажет. У меня очень мало времени, нам нельзя приходить надолго. Можно мне еще кое-что сделать?
- Что? – осведомился я, убирая странную вещицу в карман.
- Я хочу побывать в их комнатах, наверху, хочу их увидеть. Можно? – в глазах Розалины внезапно появилась такая робкая просьба, что моя злость на ее поведение разом исчезла. Я вдруг подумал, что ей-то сейчас нелегко – в этом месте она была когда-то счастлива и жива, а теперь навестила его на миг в облике фантома. Мне стало жаль женщину, погибшую отчасти по моей вине, и я кивнул. Розалина вместе со мной поднялась на второй этаж, заглянула в комнату Тома, где нам предстал пустой шкаф с распахнутыми дверцами, побывала в комнате Гарри, несколько минут с умилением поулыбавшись. И вот мы подошли к двери в комнату Кэтти, и я распахнул дверь…
Нам предстали закопченные стены, разломанная мебель – судя по всему, стол и кровать, сильно перекосившийся шкаф, потрескавшееся оконное стекло, упавшая люстра и кучи мусора теперь уже неведомого происхождения. Пару мгновений мы созерцали это в немом изумлении и почти ужасе, и наконец Розалина озвучила нашу общую мысль первой.
- Что здесь вообще произошло? – оглядывая разнесенную буквально в щепки комнату, пробормотала валькирия-фантом. – Даже там нам ничего такого не было открыто… Северус, - она посмотрела на меня. – Ты знаешь, в чем дело?
У меня было лишь одно предположение, что это и есть тот погром Фреда и Джорджа, о котором мне очень коротко сообщила Кэтти после нашего примирения, но Розалина, выслушав его, отвергла такую мысль:
- Здесь кто-то был совсем недавно,- покачала головой она. – Не больше пары-тройки дней назад. И этот кто-то, полагаю, искал не Тома и Сириуса. Этот кто-то искал Кэтрин…
- Кто? Как ты думаешь? – я заволновался о поводу того, не могло ли исчезновение Тома быть вызвано этим недавним визитом, да и весть об еще одном розыске Кэтрин абсолютно не радовала.
- Полагаю, - Розалина прикусила призрачную губку и тяжело выдохнула, а возможно, застонала, - что это был собственной персоной или Верховный Хранитель, или, что даже хуже, Димитр Матей… Сев, быстро отправляйся в Школу, быстро! – скомандовала женщина, внезапно все словно подобравшись для прыжка. – Откуда сможешь безопаснее, главное – быстро!
- Слушай, ты видишь меня через дезиллюминационные чары? – валькирия кивнула. – Почему такая спешка? – удивился я, внимательно на нее глядя.
- Димитр здесь. Точнее почти здесь, он приближается к дому. Тебя тут быть не должно. Мне он ничего не сделает, а ты уходи! – спорить с Розалиной было бесполезно и я не стал…
Уже позже, в Хогвартсе, искренне радуясь тому, что поход прошел успешно, я пришел в новый ужас – мне показалось очень странным то, что Реддл-отец пропал как раз в примерный визит того «гостя». И единственное, что мешало этой мысли – то, что фантом Роуз оговорился о каких-то горах. Но спросить ее было невозможно – фантом, а вместе с ней и все то, что она могла бы сообщить, бесследно исчезли где-то в неизвестности, оставив меня с новыми тайнами и проблемами наедине… «Ну что, ж свои проблемы каждый должен решать сам!», - подумал я. – «И эти мы тоже решим!»

0

94

Воспоминания и настоящее... Часть 1. (Томас Реддл)
POV Том Реддл
- Я не могу уже тут сидеть! Они там рискуют собой, а мы здесь бездействуем и пьем чай! – донеслось снизу и я со вздохом сел на кровати, ища глазами сброшенные вчера небрежно ботинки. – Нам обязательно тут сидеть?! Мне эти несчастные горы уже приелись! – продолжал возмущаться Сириус, пока я обувался и выходил из комнаты. То, что поспать мне больше уже не удастся, стало ясно окончательно.
- Но мистер Блэк, Влад велел мне оставаться вместе с вами здесь до тех пор, пока Димитр не потеряет Ваш след в том числе, а тем более след мистера Реддла. Вас я отпущу через недельку, но мистер Реддл… - послышался женский голос, обладательница его явно оправдывалась.
- Да в конце концов, какого гоблина вы нас тут держите?! – заорал Сириус, когда я уже почти спустился на первый этаж. – Мы были бы гораздо полезнее, находясь там! Гораздо! Полезнее! – выделяя каждое слово, продолжал бушевать Бродяга.
- Мистер Блэк! У меня есть четкие указания и я не могу позволить ни Вам, ни мистеру Реддлу, ни тем более Ивз уйти, пока не получу соответствующей ко…
- Да плевать мне на твои указания, - прорычал Бродяга. – Кэт в огромной опасности, весь Орден там рискует, они сражаются и только мы сидим в этих злосчастных горах, как мандрагоры в ящике!
- Именно из-за того, что она и так в опасности, вы тут и находитесь! – повысила голос уже наша опекунша. Я нерешительно замер у двери кухоньки, в которой ругающиеся и находились.
- Она может наделать глупостей, не зная, где мы и что с нами! Вы это понимаете?! Или у ифритов совсем странное представление об этом мире?! – я открыл дверь как раз вовремя для того, чтобы избавить девушку от необходимости отвечать нависавшему над ней с почти касающейся ее палочкой в руке Бродяге. Молодая рыжеволосая девушка с голубыми глазами, в линялых джинсах и вязаном свитере, испуганно косилась на злое лицо Бродяги. Но на стук двери, которую я нарочито громко закрыл, оба повернулись как по команде. – Я переживаю за нее… - неожиданно тихо произнес успокоившийся Сириус.
- Мистер Реддл, - обрадовалась Кассиопея, наша стражница-ифрит. Полтора месяца назад Влад, явившись сразу после отправившейся к Гарри, с которым они сунулись в Министерство, Кэтти, путанно и спешно рассказывал нам, что мы просто обязаны спрятаться в каких-то горах где-то на материке, потому что к нам подбирается Димитр Матей со своей командой. Выбора у меня не было, я прекрасно понимал, что Хранители не остановятся ни перед чем, чтобы нанести моей дочери как можно больший вред. Моральный, конечно же. Так мы и оказались здесь, но перед уходом я еще уговорил Влада дать мне оставить записку для детей, которые могут начать переживать – если вдруг Кэт попробует перенестись ко мне, а браслет не сработает. Влад наложил на меня чары, заглушавшие магию браслета валькирии, чтобы дочка не смогла оказаться рядом со мной. Ее трансгрессия по браслету не отмечалась в Министерстве, но, как мне рассказал уже здесь Влад, Димитру это никак не препятствовало следить за перемещениями дочки – через ту самую злополучную корону, с которой все и началось. Розалина ужасно боялась, что из-за этой диадемы у Кэтти будут проблемы, и оказалась очень даже права… Роззи… Она была доброй, верила в людей, но это сочеталось у нее с редкой проницательностью и еще более редкой интуицией. В тысячный раз за прошедшие с той ужасной ночи одиннадцать лет я понял, как же сильно мне не хватает жены, как сильно ее, опытной, умной валькирии, не хватает всем нам…
- Мистер Реддл, - Кассиопея потеребила меня, задумавшегося, за рукав. – Вы будете завтракать?
- Чашечку кофе, если можно, Кас, - присаживаясь к столу, за которым уже сидел утихомирившийся Сириус, отозвался я. Девушка разочарованно посмотрела на плиту, на которой стояла кастрюля с… что она приготовила на этот раз, я даже представить боялся – Кассиопея оказалась доброй девушкой, способной волшебницей и, по словам Влада, была лучшей из тех ифритов, которых он видел, но хозяйка из нее была никудышная. Кэтти всегда готовила потрясающе вкусно, как и Роззи, и пару раз я, откровенно говоря, мечтал поесть хотя бы ту же яичницу в их исполнении, вместо очередного супа от Кассиопеи Аморозо.
- А я овсянку приготовила, - сообщила надувшаяся ифрит, покосившись на Блэка. – Этот… эмоциональный мистер Блэк тоже отказался и чуть не утопил меня в чае, - пожаловалась девушка, наливая мне кофе и ставя чашку на стол передо мной. – Вы же совсем не кушаете почти, - взглянула она на меня.
- Я не голоден, - улыбнулся я девушке, не желая ее обижать. – Сириус, а тебе пора бы успокоиться, тебя было слышно аж на втором этаже, - посоветовал я приятелю, хмуро наблюдавшему за Кас. – Влад же ясно сказал нам, что до тех пор, пока для Кэтти это будет опасно, общаться с ней нам категорически запрещено! Даже браслет на время от меня отвязан. – Я был уверен, что Кэтрин прочтет мою записку и нервничать не будет, и хотя бы на этот счет мог быть спокоен. К тому же я был рад тому, что нахожусь рядом с не в меру импульсивным Бродягой, удерживая его, быть может, от страшных ошибок – Кассиопея с ним не справилась бы, будучи новообращенной ифритом. Это была дочь итальянской валькирии, обычная до обращения в ифриты волшебница, последовавшая за Владом добровольно… И в общем-то она здорово нам помогала, будучи приставленной к нам в качестве охраны.
- Ну ко мне-то она не сможет перенестись, да и искать меня она вряд ли станет! – с каким-то странным оттенком грусти заметил он. Я удивленно смотрел на Сириуса, с самого нашего прибытия сюда рвавшегося к Ордену и к Кэтрин. Они с ней никогда не выказывали особо дружеского расположения друг к другу и тем удивительнее было узнать, что он за нее очень переживает. Но… такие сцены, как утренняя, проходили у нас исправно раза три в неделю. Каждый раз Сириус тыкал палочкой в девушку-ифрита все сильнее и каждый раз я все больше опасался, что он применит к ней магию.
- Хорошо, как только Матей навестит нас, я лично его попрошу отпустить тебя из вынужденного заточения. Советую примкнуть к… Люпину и Тонкс, и не слишком строить из себя героя, - отпивая кофе, отозвался я. Кассиопея вышла из кухни и Сириус склонился к моему уху.
- От них по-прежнему никаких вестей, но из ее разговора с Владом вчера я понял, что дети где-то в лесах и, похоже, что им делать дальше, они не знают. Матей собирается отправить ее к Кэт зачем-то, но нас и дальше держать тут. Только никакого меня он тут не удержит, - в кухню зашла и робко со мной поздоровалась Жозефина Ивз – ее с детьми Влад прикомандировал к нам, поясняя, что один раз Димитр до них уже добирался, и мог бы добраться снова.
- Овсянка, - заглянув в кастрюлю, пробормотала она. – И почему эта девочка не дает мне готовить? Я бы сделала что-нибудь вкусное… Мистер Блэк, - женщина посмотрела на него, невинно хлопая длинными ресницами. – Вы можете мне помочь отнести завтрак детям наверх? Они оба снова простудились, тут такой ужасный климат, - посетовала она. Ее английский стал несомненно лучше за время ее проживания у нас в стране, акцент уже почти не проявлялся. – Право, даже в Лондоне не было такой сырости, - зябко кутаясь в теплую шаль, добавила Жоззи. Ее белокурые волосы были аккуратно собраны в хвост, но одна прядка, выбившись, нависала над ее виском и Жозефина то и дело убирала ее за ухо, немного нервно.
- Конечно, мадам Ивз, я буду рад оказать вам помощь, - Жоззи поставила на два подноса по тарелке с якобы овсянкой, стакану сока и по паре бисквитов из вазочки на столе. Сириус взмахнул палочкой, подхватывая оба подноса, и решительно направился вслед за ними наверх, где и находились спальни. Ивз посмотрела ему вслед и обратилась ко мне:
- Не знаю, что бы я делала без мистера Блэка, он здорово мне помогает… И с уборкой, тут такая грязь и столько мусора, - поморщилась она. – И с детьми даже научился обращаться, а то бы они меня совсем с ума свели… От Кэтти так и нет новостей? – внезапно посерьезнела француженка.
- Никаких, - покачал я головой. – Хотя Влад уверяет, что с ней все в порядке, и на колдографии она улыбается.
- Надеюсь, с ней все в порядке, - покачала головой женщина. – Кэтрин славная девушка, и я за нее волнуюсь… Она здорово помогла нам с малышами, все же… Даже так жить лучше, чем дома, с мужем, - тихо призналась она. – Да, мистер Реддл, Вы не могли бы…
- Зовите меня просто Том, и можно на «ты», - прервал я женщину. – Мы давно знакомы, я возражать не буду, - я улыбнулся ей. Жозефина очень стеснялась меня с самого нашего знакомства и никак не хотела привыкать.
- Том, Вы не… прости, ты не мог бы попросить мистера Блэка кричать потише? Он разбудил Аннет!
- Простите, Жоззи, - отозвался показавшийся в дверях Бродяга. – Постараюсь впредь не будить остальных, - улыбнулся он магле, робко на него взглянувшей. – Кстати, можно звать меня Сириус, я же уже не раз вам говорил!
- Малыши завтракают? – спросила женщина, улыбнувшись ему в ответ. Бродяга кивнул, подходя к ней и убирая прядку волос, все ту же, за ее ухо. На щеках женщины появился румянец, а в глазах мелькнуло почти испуганное выражение.
- Кас сидит с ними, ты можешь… те… позавтракать спокойно. Да, я проверил чердак, пикси там больше нет. Интересно, откуда Влад раскопал этот чудесный дом? Стая пикси, два боггарта, и то… те… которые на червей были похожи, но летать умели… - вздохнул он. – Вроде все, теперь тут можно жить, - поспешил он успокоить снова вздрогнувшую Жозефину – в первый же день нашего пребывания тут она столкнулась с боггартом, и лишь благодаря тому, что Сириус был поблизости и мгновенно примчался на ее крик, встреча маглы с боггартом, принявшим облик ее «заботливого» мужа, была весьма коротка. Отрастив ослиные уши и приобретя клоунский нос, приведение лопнуло от смеха оказавшихся рядом Рауля и Кассиопеи. А мадам Ивз еще два дня то и дело благодарила «мистера Блэка – героя» за помощь.
То, что мы все-таки на острове, в Шотландии, высоко в горах, Влад открыл нам буквально дней десять назад, попросив одного из нас каждый день обходить и осматривать окрестности. Он словно чего-то опасался, к тому же, как он нам сообщал, борьба с Лестрейндж там становилась все спокойнее и тише, принимая больше форму партизанской войны. Люди по-настоящему боялись, никто ничего не понимал и не знал, а сами Гарри и Кэт скитались по лесам, не предпринимая активных действий. Сириуса безделье терзало все сильнее и он отчего-то безумно волновался за Гарри и Кэтрин. Особенно, как бы странно это не выглядело, именно за Кэт. Я уже не раз ловил себя на мысли о том, что Кэтти почему-то миновала стороной проблема всех валькирий – кто-то, влюбленный в нее и лишенный возможности быть с ней. Кто-то такой же, как у Розалины был Долохов… И все чаще я начинал опасаться, что у Кэтрин таким человеком станет Сириус, что привело бы к страшному расколу в нашей компании… Особенно тяжело пришлось бы Римусу, ведь тому пришлось бы или умудряться остаться другом обоих, или же делать сложный выбор между «крестницей» и старым другом. А вероятность подобной иронии судьбы действительно существовала – он не видел ее немалую часть и своей жизни, и жизни Кэтрин. И когда сбежал из Азкабана, она была уже вполне взрослой девушкой, к тому же хорошенькой и довольно энергичной. Добавляло этому возможности и то, что долгое время Кэтти не только была одной из немногих, кто ему доверял, но к тому же еще и вступалась за него перед всеми остальными…

…Мы с Бродягой обходили домик по периметру, пока Жозефина завтракала и занималась вместе с Кас лечением детишек, когда он внезапно обернулся ко мне.
- Том, покажи ту колдографию, Кэттину, - выпалил он. – Хочу убедиться, что она в порядке. Мне не дает покоя то, что Матей ничего толком не рассказывает… Эти уроды, Хранители, мы же видели, на что они способны. Я этот чертов день Ягнят до сих пор помню, она чуть не погибла тогда! – сверкнув глазами, почти крикнул он. – Я даже Пожирателей так не опасаюсь, как этих гадов… Покажи мне ее колдографию, а?
- Сириус, - я оглянулся на домик и жестом предложил ему присесть на крыльцо, мимо которого мы проходили. – Только честно… Ты все полтора месяца вопишь именно о дочке и том, что ей нужна помощь. Ты даже за Гарри так не переживаешь, хотя он твой крестник. Она тебе нравится?
- Она очень похожа на Джеймса, - сев-таки на ступеньку, хрипло отозвался Блэк. – И на Роуз с Лили в то же время. Изобретательная, умная, добрая… В чем-то тихая и спокойная, в чем-то импульсивная. Знаешь, мне с ней легко и интересно общаться. Когда ты уснул, мы с ней почти неделю спорили, кто же будет опекать Гарри, - усмехнулся он. – И мне даже понравилось с ней ссориться… - я вздохнул. Целый год меня не было рядом с так много за это время пережившей дочерью. Я чувствовал себя в чем-то виноватым перед ней – я был ей нужен, но не мог помочь. И понимал, что в эту войну просто обязан помочь ей, как угодно. И хотя мне безумно хотелось оказаться сейчас рядом с дочерью, я готов был даже сидеть в этих злополучных горах и охранять французских друзей дочки, если это могло принести ей хоть немного пользы… Но каждый день по несколько раз я упрямо разглядывал черно-белый снимок молодой девушки в университетской мантии, приветливо машущей рукой и весело улыбавшейся. То, что выглядела она вполне довольной, вселяло в меня надежду, что она продержится и выход из сложившейся ситуации мы все же найдем.
- Ты не ответил, - отвлекаясь от своих мыслей, заметил я. Сириус вздохнул и неожиданно серьезно посмотрел на меня. Я окинул его взглядом. Еще молодой, красивый мужчина… Ему бы еще чуть больше серьезности и ответственности, и он был бы замечательным человеком. Но, зная его долгие годы, я прекрасно осознавал и главный недостаток Сириуса, и именно поэтому старался, чтобы он был поблизости от меня постоянно. Сириусу необходимо было присутствие рядом кого-то, кто был бы способен вовремя его одернуть, надоумить, успокоить. Если же он оставался один, особенно в какой-то напряженной или даже страшной ситуации, ничем хорошим это, как правило, не заканчивалось… Но сейчас на меня смотрел серьезный взрослый мужчина с чуть усталым и чуть обеспокоенным взглядом.
- Если совсем честно, Том, был момент, когда мне показалось, что я в нее влюбился. Еще когда она училась в школе. Но потом… Я влился в жизнь, в ней стало больше новых лиц, новых мест и новых действий… И я понял, - усмехнулся он, задумчиво глядя в сероватое небо. – Она для меня хороший друг, в чем-то как младшая сестра… Она мне дорога, не скрою, но так же, как дорог мне был бы Джеймс. Она мне дорога, я за нее переживаю, но не пугайся, я ее не люблю и страдать из-за этого никто не будет, - я никогда прежде не видел Бродягу таким задумчивым и серьезным, и мне оставалось только удивленно на него смотреть. – Люблю я другую женщину, - поднялся он на ноги, снова усмехнувшись. – И, откровенно говоря, если бы не она, меня бы тут давно не было, - буркнул он, заходя в дом.
***

- Том, - Кэтрин собирала вещи для ночевки, когда Роззи взглянула на меня с серьезным и каким-то грустным лицом. – Джеймс недавно все-таки сообщил мне одну безрадостную новость. Почему он не послушался меня?! – горько вздохнула жена. – Знаешь, кто их Хранитель Тайны? – я отрицательно помотал головой. Одним из Хранителей Тайны был я, но кого сделали вторым, я не имел ни малейшего представления, Джеймс очень долго отказывался это сообщать. И вот, наконец, сознался. – Питер Петтигрю! – в голосе Розалины послышалось очень редкое для нее после ухода с работы искреннее возмущение. – Хвост – Хранитель Тайны! Это же додуматься надо было!
- Они хорошие друзья, и Джеймс ему доверяет, - заметил было я. Розалина негодующе фыркнула, всплеснув руками. Со стола в соседней комнате что-то упало.
- И ты туда же?! Я уже говорила, говорю и еще скажу. Хвосту нельзя доверять! Я чувствую, что он труслив, что при первой же опасности он предаст! Почему вы мне не верите?! Уж тебе ли не знать, что значит интуиция валькирии?!
- Не я же его предложил Джеймсу, он сделал такой выбор сам… Кстати, а кого предлагала ты? – Кэтти уже собралась и, выбежав в холл, тянула роуз к двери. Она обожала Поттеров и к идее ночевать у них относилась крайне положительно. – Кэтти, потерпи секунду, мы с мамой договорим, - улыбнулся я дочке.
- Ладно, пап! Мамуля, давай скорее! – обнимаясь с любимой игрушкой. Кэтрин буквально пританцовывала на месте от нетерпения – ей хотелось увидеться с обожаемыми ей Джеймсом и Гарри, наверное, как можно скорее.
- Сириуса Блэка, - взглянула на меня Розалина, подходя ближе. – Он, конечно, разгильдяй и балбес, но друг он надежный. Он скорее погибнет, чем предаст. Да и кто-то посерьезнее может на него очень благотворно влиять… - она улыбнулась, но даже улыбка вышла очень грустной.
- Завтра вечером я вас заберу, милая, - обняв Роуз, заметил я. – Подумай о том, чтобы забрать Гарри сюда на время, поищем Поттерам другое убежище и другого Хранителя Тайны. Лично я склонен доверять интуиции валькирии… Дамблдор, к слову, не давал строгих указаний жить именно в Годриковой Впадине.
- Том, если вдруг… - неожиданно зашептала мне Роуз, прижавшись ко мне, - если что-то вдруг случится с нами… со мной и Лили… позаботься о детях. Пожалуйста.
- Обещаю, - отозвался я, чуть отстранив ее и посмотрев в ее глаза. – Но надеюсь, ничего не случится. Мы справимся и победим, не может все это длиться вечно!
- Да… конечно. Том, - она снова прильнула ко мне, на глазах любимой заблестели слезы. – Я люблю тебя. Очень сильно люблю. По-настоящему.
- Я знаю, - вдохнув запах шалфея, которым пахли ее волосы, отозвался я. – Я тоже очень сильно люблю тебя, родная…
- Мам, идем! – надулась Кэтрин, ходившая мимо двери в дом. – До завтра, папочка! – это ребенок произнес уже обнимая меня, наклонившегося к ней, за шею. Вскоре дверь за ними закрылась, Розалина и Кэтрин зашагали через двор к калитке, а я, посмотрев еще несколько секунд им вслед, отправился на работу… Живой Розалину я больше не видел…

***

В домике, в крошечной гостиной, горел камин, у которого на шкуре медведя лежал на животе Сириус, бесцельно гонявший туда-сюда набор чайных ложек, помахивая палочкой. Жозефина Ивз же, с ногами забравшись в глубокое кресло, что-то штопала. Кассиопеи снова не было видно, она вообще предпочитала находиться где-то в домике, но в соседней от Блэка комнате. Отношения их не заладились с самого начала – именно из-за вспышек гнева и ненависти к миру у Бродяги. Как правило адресованы они были бедняжке Кас.
- Мистер Реддл, я заштопала вашу рубашку, - показала мне свой труд Жозефина.
- Жоззи, можно и на «ты», - в который уже раз за наше знакомство я мило ей улыбнулся. Обычно она соглашалась на переход к такому общению, но надолго ее не хватало.
- Ты опять спали не раздеваясь? – я только вздохнул. Привыкнуть к тому, что я в общем-то не настаиваю на вежливом ко мне обращении, она явно никак не могла. – У те… вас… вся одежда помята.
- Тут холодно по ночам, - заметил Блэк, перестав издеваться над посудой и опустив палочку. Ложки со стуком попадали на шкуру и пол рядом с ней. – Я тоже не снимаю рубашку, - добавил он.
- И у мистера Блэка одежда тоже мятая, нехорошо так! – оторвавшись от своего занятия, заметила с возмущением француженка. – Может попросить мистера Матей принести одеяла потолще? – предложила она.
- И хотя бы пару книг, я скоро начну превращать вилки в крыс и охотиться за ними, - буркнул Бродяга, собирая рассыпанные ложечки.
- Не надо крыс, я их боюсь! – сжалась Жозефина и Сириус, пробормотав себе под нос что-то вроде «тупой пес», принялся успокаивать французскую гостью тем, что всего лишь неудачно пошутил…
Я же наблюдал за Сириусом и мне думалось, что тогда, одиннадцать лет назад, в такую же октябрьскую промозглость, в самый разгар первой войны, которую мне довелось пережить в сознательном и взрослом возрасте, Розалина была права. При всей безалаберности и всей подчас «безбашенности» Сириус был настоящим другом. Верным, надежным и преданным. Несмотря на то, что он был Блэком и приходился родственником самой Темной Леди, Бродяге присуще было ценное и редкое качество, так нужное в войну. Он умел любить и дружить… Умея при этом злиться и ненавидеть…
Возможно когда-то давно Розалине не хватило именно второй грани души. Сильная волшебница, талантливая и способная, Роззи была иногда слишком… добра к людям. Она стремилась найти в каждом что-то хорошее, что-то светлое. Даже, иногда кажется мне, в Лестрейндж тайком она искала что-то хорошее. Конечно, это было следствием ее дара, но любимой это немало осложнило жизнь. Я не раз видел, с какой легкой завистью она наблюдала за сестрой, за Скримджером и другими мракоборцами-коллегами, за Молли Уизли и Артуром. Иногда мне начинало казаться, что Розалине не хватало возможности жить нормально, не будучи обязанной отвечать за столь многое и помогать всем вокруг. Возможно, не будь в ней этой сущности, из нее вышел бы прекрасный мракоборец. Но… несмотря на то, что способности ее высоко ценились на службе, отношения с работой «ее мечты» у Роуз все-таки не сложились… А ведь в самом начале нашего с ней знакомства она просто грезила этой деятельностью. Так сильно, что это походило на легкое помешательство… Но уже после первых же месяцев именно работы, после получения ей диплома, когда она из ученицы-аврора превратилась в мракоборца, в ней что-то словно сломалось… Она старалась не показать этого, не подать вида, но не раз я видел, как после удачного выполнения задания она ревет в подушку, а еще немного погодя она уже сама признавалась мне, что работа кажется ей тяжелой. И все же… Мракоборцем, несмотря ни на что, она проработала пять лет. И… в памяти отдела осталась крайне способным, талантливым и сильным аврором.
Кэтти, как и Роуз, грезила карьерой мракоборца, но я понимал, что если она станет аврором, тем более уж во время войны и в первые послевоенные месяцы, она очень быстро пожалеет о своем решении. Именно потому я отправил ее в университет – подрасти, увидеть хотя бы толику этой грязи изнутри, и, надеялся я, отказаться от этой идеи. Но дочка до сих пор грезила работой аврора, и это заставляло меня горестно вздыхать. То, что она передумает, было несомненно. Вопросом было другое – когда… Не будет ли слишком поздно и не оставит ли этот тяжелый и… неблагодарный труд на ее душе такой же отпечаток, какой остался у Роуз. До самой смерти ее терзало чувство вины и до самой своей смерти она упорно, и думается мне в немалой степени из-за своей работы в аврорате, отказывалась поверить в одну очень очевидную вещь. Даже когда я лично едва ли не арестовал его и лишь чудом тому удалось ускользнуть, Роззи не верила в то, что Долохов был Пожирателем. Она интуитивно ощущала исходившую от Хвоста трусость, она отчего-то говорила, что Регулус Блэк еще способен одуматься, она оказалась права насчет Сириуса. Ее пророчество мне «ты уйдешь из аврората!» сбылось, я ушел оттуда и перевелся в отдел по связям с общественностью еще до увольнения самой Роззи. Но почему-то именно в Долохове она упорно не желала видеть зла и с жаром доказывала мне, что он все-таки хороший. И даже одиннадцать лет спустя мне все еще казалось, что если бы она тогда поверила в это до тех пор, пока не убедилась в этом своими глазами, та ночь прошла бы иначе… Совершенно иначе…
Очень многое, внезапно подумалось мне, могло бы сложиться иначе, если бы так много мелочей пошли иначе. Мы с Розалиной познакомились задолго до войны, активные действия Лестрейндж начала позже, когда дочке был уже годик. Мы успели испытать, что такое счастье, и тем тяжелее оказалась потеря семьи. И хотя я понимал, что обстоятельства уже задолго до того складывались не в нашу пользу, что слишком много всего шло не так, как должно было бы, что было допущено очень много ошибок, в глубине души все эти годы я винил себя в том, что в ту ночь мы с аврорами опоздали. На пару минут, но мы опоздали. Когда молодому тогда Брустверу удалось оторвать Кэтти и Гарри друг от друга и забрать, вывести из дома, я как раз нашел Роззи… Конечно же, она была уже мертва… А знакомый резковатый запах дорогого одеколона, который я ощущал не раз и который для меня стал своеобразным напоминанием о том, чем же было омрачено мое знакомство с женой и что тяжелым грузом осталось на моей и на ее душе, сказал мне всего одну, но очень важную вещь. Кто именно был в этой комнате. Кто убил Роуз…
***
- Он даже не отрицал! – Дамблдор присел напротив меня за стол на нашей лондонской кухне. – Фадж говорит, он словно помешался. Все время твердит ее имя и то, что он идиот… Визенгамот вынесет вердикт быстро. Ты можешь ходатайствовать о поцелуе дементора, Том, слышишь?
- Оставьте его в покое, - хрипло произнес я. Молли поставила передо мной чашку крепкого чая, куда Аластор вот уже пару минут пытался незаметно для меня подлить огневиски, но пить чай у меня не было ни сил, ни желания. Долохова арестовали наутро после похорон Роззи и Поттеров. А это был вечер того же дня, и мне было решительно все равно, что происходит… Перед глазами все еще стояло искаженное мукой лицо Розалины. Мертвой Розалины. На помощь к которой я из-за проклятой работы не успел…
- Эта собака убила двух человек! Двух молодых людей, один возрастом как я! Наших друзей… Пытался убить маленькую девочку! – возмутился Римус. – Кэтти до сих пор не в себе!
- Она пережила страшное потрясение, - вздохнула Молли, заходя в кухню, откуда вышла пару минут назад, промокая глаза рукавом кофты. – Бедняжка Кэтти, не представляю, - она всхлипнула, - что там случилось, - Молли подошла ко мне. Я перевел на нее взгляд, искренне не понимая, что им всем от меня нужно сейчас. Моя жена погибла несколько дней назад… Всего лишь несколько дней назад. Даже в Министерстве к этому отнеслись с сочувствием. – Том, может мне увести всю эту компанию? – тихо спросила Молли, покачав головой. – Тебе сейчас вряд ли есть дело до Визенгамота…
- Нет. Пусть… - Я попытался усмехнуться. – Насчет Долохова… Пусть просто сидит, он и правда не в себе… Она бы не хотела, чтобы его… Чтобы он… - голос дрогнул, а на глаза навернулись слезы. Я просил ее поверить, я пытался доказать ей, что ее лучший друг умер и вместо него был теперь совсем другой человек, но она не верила… Я не сумел ей доказать. И, конечно же, в ту ночь она наверняка растерялась… А все могло бы быть иначе. Она могла бы остаться жива… И в смерти ее я винил себя…
- Он же ее и у… - Молли перебила открывшего было рот Артура и увела-таки остальных из кухни. Со мной остался подавленный и молчаливый Римус, который остался рядом с нами с Кэт еще на долгие годы… И пожалуй именно в тот период я приобрел лучшего друга. Я был в дружеских отношениях со многими в Ордене, я искренне ценил Аластора, уважал старика Дамблдора, мне были симпатичны Джеймс с Сириусом, и Лонгботтомы до тех пор, пока кто-то (скорее всего Люциус и Антонин) не довели их до сумасшествия, были моим хорошими друзьями. Но лучшего друга я приобрел в страшный период своей жизни. Да и его тоже… Друг этот, как легко догадаться, Римус Люпин… Как однажды показала нам жизнь, в семье Реддлов Римус оказался очень дорогим человеком не только для меня…
***
Сириус все еще успокаивал Жозефину, когда дверь домика внезапно хлопнула, словно от порыва сильного ветра, в гостиную впорхнула настороженная Кас с палочкой наготове, глаза ее полыхнули желтоватым огоньком. Мы с Бродягой тоже взялись за палочки, загораживая Жоззи. Но напряжение наше было напрасным, поскольку в дверях появился Влад с огромным свертком, который нес по воздуху с помощью палочки.
- Аморозо, ты с дракона грохнулась? – опустив сверток на пустое кресло, осведомился Матей. – Они ладно, ты-то меня должна была почувствовать!
- Я еще не научилась тебя от других ифритов отличать, - буркнула девушка, убирая палочку. – Я же совсем недавно такой стала! – добавила она, обиженно посмотрев на Влада. Тот вздохнул, внимательно оглядывая комнату.
- А надо учиться отличать, время сейчас не лучшее для долгих стажировок и тренировок… Ты в минуту опасности тоже будешь гадать, хорош визитер или нет? И ты еще собиралась поступать в Денбридж… - продолжал он читать нотации. Кас закатила глаза.
- На трансфигуратора! – заметила она, когда Матей затих.
- Да хоть на бублика! – покачал головой Влад. – В Денбридже учится народ со всех концов света, и далеко не все там такое доброе и хорошее… Тебе почти восемнадцать, а ведешь себя как ребенок! Даже Кэт, хоть и валькирия, для Денбриджа больше подходила, чем ты!
- Ребята, хватит ругаться! – взмолилась Ивз, наблюдая за тем, как глаза опытного ифрита становятся все ярче и все желтее, а Кас, напротив, все больше бледнеет.
- Влад, в самом деле, успокойся, - негромко заметил я. Влад кивнул и посмотрел уже на меня.
- Тут одеяла для Жозефины и детей, пара игрушек и продукты, - показал он на сверток. – И у меня новости, не скажу, что дурные, но хорошего в них мало. Димитр потерял Кэтрин, как сообщает мой информатор. Он не может ее найти и установить с ней связь, уже две недели как.
- Так это же хорошо! – обрадовалась Жозефина. – Он не доберется до нее!
- Он будет пытаться приманить ее. Добравшись до кого-то из ее близких. Полагаю, поскольку Гарри с сестрой, этот кто-то – мистер Реддл, - пояснил Влад, взглянув на нее. – Так что вам придется тут подзадержаться и быть наготове. Особенно – Кас! И еще одна, более печальная весть, уже мои собственные наблюдения…
- Как Димитр отреагировал на пропажу Кэт? Что говорит твой таинственный информатор? – перебил его Сириус, присев на каретку кресла Жоззи.
- Рвал и метал, что называется. Чуть не прибил какого-то молодого Хранителя и разгромил целую комнату в подземельях замка. Информатор говорит так же, что Димитр активно общается с кем-то из Пожирателей, но времени у нас было мало и с кем именно, я так и не узнал…
- А что за твои личные наблюдения? – осведомился я.
- У Кэтти пару раз случались за последний месяц неконтролируемые ей вспышки злости, они ей даже снились – успокаиваясь, она боится этой стороны своей души и не понимает, откуда берется такая ярость. Боюсь, если война затянется и это не прекратится, Кэт начнет сходить с ума…
- Есть догадки, от чего это происходит? – мне стало страшно и неспокойно на душе. Валькирия не может и не должна впадать в ярость и я боялся, что это как-то скажется на ее душевном состоянии и ее даре… Я ужасно хотел оказать рядом с дочкой, чтобы успеть помочь ей хотя бы сейчас, хотя бы ей… успеть… Но я понимал так же и то, что попавшись Димитру и его дружкам, я сделаю ей только хуже. И, осознавая, какова опасность попасться Димитру, выбравшись из-под опеки явно загруженного делами ифрита – Влад все время выглядел устало и напряженно – предпочитал выбирать меньшее из зол. На тот момент оно казалось меньшим.
- Димитр, скорее всего, что-то успел на нее наложить, через все ту же Диадему. Я выясняю, как от этого избавиться, но… лучше на всякий случай подумайте и вы, не отличалась ли она и раньше вспышками злости… особенно ДО становления валькирией. Так, вроде все. Кас, - он серьезно посмотрел на девушку. – Я понимаю, ты только недавно стала ифритом. Но прошу тебя, отнесись ко всему серьезно. Идет серьезная война, очень серьезная, бесчинства Хранителей затрагивают всю Европу и даже потихоньку касаются Египта и Турции… Учиться некогда, а опасность может прийти в любую минуту. Отнесись к этому серьезно… Мистер Реддл, мистер Блэк, - взглянул он на нас. – Вы оба хорошие волшебники… Я надеюсь, с Вами все будет в порядке, вас тут трое… Но будьте настороже. Дело медленно, но идет к развязке. Нам нужна осторожность и серьезность. Всем, - взглянув на Блэка, добавил Влад, прежде чем исчезнуть…
Весь остаток дня мы почти не разговаривали – новость, принесенная им, была и радостной – Матей потерял Кэт и не мог добраться до нее самой. Но в большей степени пугающей – я и раньше опасался, что наш враг объединится, теперь уже это было очевидно. Единственное, чего мы не знали, того, с кем именно объединился Димитр и как далеко зашел этот союз. Я искренне боялся, что это сама Лестрейндж, но это было не так… Союзником Димитра была не Белла…

Воспоминания и настоящее... Часть 2. (Кэтрин).

Перепиши свою жизнь на чистые страницы,
И ты увидишь, что любовь не ведает границ
Последняя звезда упала в провода,
И снег белее мела
Война со всех сторон, а я опять влюблен,
Что ты будешь делать?

Сплин. "Что ты будешь делать?"

POV Кэтрин
Полтора месяца прошло с того момента, как мы похитили крестраж-медальон и дело больше ни на мизинец не сдвинулось с мертвой точки. Мы каждый день сворачивали «лагерь» и перемещались в другое место. Рон уже окончательно пришел в себя, для чего мне еще дважды пришлось над ним петь, что делать с крестражем и где искать остальные, мы понятия не имели… И такое бесцельное «хождение по лесам» начинало давить на психику всех четверых, включая меня… Плюс к этому нас терзал и мучил постоянный легкий голод – питались мы сомнительной съедобности грибами, иногда находили ягоды и коренья, и пару раз умудрялись ловить магией в лесных озерцах рыбу. И все-таки… вечно жить так было не возможно, понимал это каждый, и скандалы для нашей четверки грозили превратиться в привычное дело. Рон и Герми не раз уже шептались украдкой за спиной меня и Гарри, несомненно, о том, что брат отправился на столь важное предприятие без какого-то плана. Не скрою, злило это и меня, но я, тем не менее, верила в старика Дамблдора и в Гарри и готова была пойти за своим кузеном до конца, каким бы конец этот ни был… Однако обычно я была миротворцем между Гарри и ребятами, и вместе с братом предлагала начать с Хогвартса –как выяснилось на занятиях Гарри и Профессора, путь Лестрейндж начался именно там. Она еще на младших курсах увлеклась Салазаром Слизерином и его идеями, уже на четвертом курсе, когда из Запретного Леса выползла змея, Лейстрейндж к собственному изумлению обнаружила, что владеет парсултангом. Именно тогда в голову Беллы и залезла идея того, что она, чистокровная волшебница, урожденная Блэк (она умудрилась в самом начале своего «жизненного пути» еще и выйти замуж), может продолжить дело великого темного мага по очистке мира магии от всяких примесей магловской крови. Она даже предлагала этот путь моему отцу, наследнику Салазара, но папа вежливо и тактично намекнул тогда еще совсем молоденькой Белле – а отец уже даже работал – что ничем подобным он не интересуется и заниматься не будет… И тогда Лестрейндж окончательно вознамерилась достичь величия и чистоты крови сама…
Фанатичная, амбициозная и очень эгоистичная девочка превратилась в опасную темную колдунью, угрожавшую теперь всему миру… И именно потому-то, что история Слизерина увлекла ее еще в школе, мы с Гарри искренне полагали, что как минимум один крестраж там есть… Но ребятам идея отправиться в Хог категорически была не по душе. И добиться решения пойти туда мы с братом не могли, а больше идей у нашего Избранного попросту не было…
Так вот, та неопределенность, что царила у нас в планах, постоянный голод и полная изоляция от дорогих нам людей вкупе со страхом за них, сводили нас всех с ума. Даже меня. Пару раз, особенно при упоминании того, какая же сволочь Северус, у меня начинались вспышки необъяснимой злости и жестокости. Гарри же косился на меня с все большими и большими подозрениями, но пока молчал…
Однажды я чуть не подожгла палатку, придя в бешенство во время очередного спора, в другой раз я очнулась, тыкая палочкой Гарри в Гермиону и уже прожигая в ее свитере дырку… И такие приступы меня, по правде говоря, откровенно пугали. Я не понимала, чем они вызваны, ведь валькирия не может находиться в неконтролируемой ярости. Не должна…
Все чаще кроме того я начала за это время простоя задаваться одним и ранее небезынтересным для меня вопросом – если в прошлой реальности я была валькирией, почему за зверства и жестокости меня не лишили маховика и что заставило меня-то саму, ту, злую, внезапно передумать и захотеть исправить все?
Я не знала ответа, а между тем вспышки ярости походили на то, что нам тогда, в первое мое Рождество после школы, показала Анна Экала. И это еще больше пугало и настораживало меня. Единственным достижением за это время стало только то, что трансгрессировав однажды ночью, по браслету, к Северусу, я получила «оберег ифрита» - талисман, призванный защищать от слежки с помощью темных чар и от влияния на обладателя такой вещи извне. Оказалось, ему о нем сообщил фантом мамы, придя к нему однажды глубокой ночью… В целом, фантом валькирии в случае крайней необходимости действительно мог явиться какому-то человеку, не будучи заметным при этом больше никому… Я коротко рассказала Северусу, которому мама не объяснила почти ничего, в чем была суть талисмана и он успокоился. Мама и не могла ему объяснить, время, на которое мог прийти фантом валькирии, было крайне ограниченным. Ко мне же по вполне понятным причинам прийти она не могла, в этом я была с ней согласна – Димитр отслеживал мои перемещения, я это знала, не знала лишь насчет перемещений по браслету. Потому забрать амулет из дома я в любом случае бы не сумела. Папа так и не обнаруживался, что тоже меня терзало и пугало. Я боялась представить и подумать, что же с ним такое… Кто из охраняемого чарами дома мог забрать самый важный кусок письма, даже если с папой все в порядке? Кто? И главное – зачем?
Наверное именно это состояние неведения, которое угнетало не только меня, но и Гарри – я ведь рассказала брату о пропаже папы, и на Гарри это тоже повлияло далеко не лучшим образом – и мешало мне в тот период здраво думать и активно действовать.
Но так или иначе, а с моей встречи с Севом – узнать новости о крестражах, которых кстати и не было – прошло уже две недели и хотя бы на счет того, что Димитр меня не найдет, я была спокойна. И все же… В ту ночь я долго лежала на своей кровати, сдав двенадцатичасовое дежурство в компании крестража – остальные надевали его на шею, я же просто держала в руке – соседствовать с моим маховиком такая штука не должна была ни в коем случае. И безучастно глядела в потолок, пытаясь понять в очередной раз, что нам всем делать, откуда у меня берется такая ярость и почему я, прошлая я, разбила маховик…
Еще мне в последнее время упорно лезли в голову разные факты из моей жизни как валькирии. Особенно ярко в моей памяти вспыхнул один эпизод еще из самого детства, но уже после получения дара и гибели мамы. Он несколько раз грезился мне в ярких красках…
***
Мы вышли из «Флориш и Блоттс», папа с моими учебниками в руках, я в новенькой мантии, только что купленной для первого курса школы, Римус, держа Гарри за руку, тащил с помощью палочки котел со сваленными в него ингридиентами, свитками пергамента и перьями. Чернила же несла я сама, чтобы случайно в общей куче котла их не разбить. И проходила наша компания мимо магазина с товарами для магических животных. Гарри во все глаза разглядывал сов, хотя папа обещал ему подарить сову на одиннадцатилетие, а меня, остановив, отец спросил, не хочу ли я жабу или кошку. Сова – я ведь уже была валькирией – даже не предлагалась.
- Но папа, я хочу сову! Она полезная, будет носить почту, а еще совы красивые и я их люблю! – начала я. Мне всегда хотелось иметь именно сову, я обожала этих мудрых красивых птиц, и еще до гибели мамы сову мне обещали к школе… Однако сложились обстоятельства совсем иначе.
- Кэтрин, милая, - папа наклонился ко мне и погладил по щеке. – Мы не можем взять тебе сову, ты же знаешь… Она не сможет у тебя жить…
- Почему?! – на мои глаза навернулись слезы. Я правда хотела сову и мне было обидно знать, что Гарри ее купят, а мне – нет. К тому же, я еще не совсем осознавала тогда, какой же у меня теперь дар… И не понимала, насколько он серьезен.
- Ты же… - папа понизил голос. – Ты валькирия, у тебя будет очень сильная магическая аура, и уже есть. Сова просто не выдержит и будет…
- Грустить, а ты же не хочешь, чтобы твоему другу-сове было грустно, правда? – Пришел папе на помощь деликатный крестный. – Мы можем взять кошку, если хочешь, они тоже умные и полезные…
- Или жабу, будет необычно! – заметил Гарри, улыбаясь мне. – Или… возьми крысу! – показал он мне на мальчика, выходившего из магазина в обнимку с небольшой крысой.
- Но я хочу сову! – всхлипнула я. – Папа, ну пожалуйста! Ну Римус!
- Детка, мы бы с радостью купили тебе сову… - вздохнул папа, с трудом удерживая одной рукой гору учебников. – Но нельзя. Просто нельзя. Прости… Я правда был бы только рад взять сову. Но… ты валькирия, ты не обычная волшебница. И… мы же не хотим делать сове грустно, правда? – я кивнула, утирая глаза. – Давай тогда пойдем и съедим по большому… нет, лучше выпьем по большому стакану коктейля. Идем-ка! – скомандовал папа, уводя меня от витрины, где стояла клетка с красивой черно-белой совой. Той птицей, приобрести которую у меня не было ни малейшего шанса с девяти лет… Когда Гарри купили Хэдвигу, он прятал ее от меня… Чтобы она не заболела и не умерла, разумеется… Отнюдь не для того, как сказали мне маленькой заботливые родные, чтобы она не грустила…
***
Я взглянула на соседнюю кровать, где крепко спала Гермиона. Рон находился во второй комнатке, а Гарри как раз дежурил. И внезапно я подумала о том, что в случае своей гибели обреку Гермиону, мою единственную достойную на мой взгляд замену, на далеко не сладкую жизнь. После получения дара слишком многое в моей жизни поменялось. Планы, интересы, возможности. На мои плечи лег груз очень большой ответственности. Да, валькирия может гораздо больше, чем человек, но беда в том, что от валькирии и ждут всегда гораздо больше, чем от человека. Валькирия не должна быть эгоисткой, сказал мне как-то папа. Он был прав, конечно, но я выразилась бы иначе. Валькирия не должна даже думать о себе и своих желаниях, если кому-то нужна ее помощь… Я очень много думала той осенью в лесах, о своем даре, своем долге, своих возможностях… О маме, почти родившейся с этим даром и не знавшей по чистоте души равных себе. А еще я впервые именно тогда задумалась, почему она все же ушла из аврората и больше туда не вернулась. Папа твердил, что это грязная работа, и он имел право так говорить. Он работал там на момент встречи с мамой и ушел, когда они уже три года как были женаты. Но мне хотелось «быть как мама», и последовать по ее стопам. И все же, мои вспышки злости, постоянная тяжесть на светлой душе валькирии, которую усиливал в тысячи раз крестраж, борьба с темными магами и существами – казалось бы вот оно то, чего я хотела, борьба со злом! – заставляли меня снова и снова думать о том, смогу ли я на самом деле стать аврором. Смогу ли арестовывать, зная, что пойманного ждет Поцелуй Дементора или Азкабан? Северус, когда убил Дамблдора, красноречиво показал мне, что нет… Да, тут я не могла быть объективна, но эта история показала мне, что в глубине души я не могла бы желать такой участи, даже будь это сама Лестрейндж. Именно в тот период у меня зародились первые сомнения на счет того, хочу ли и могу ли я работать в аврорате… И я начала по-настоящему осознавать, почему оттуда ушли мама и папа. Это, в отличии даже от университета, была не игра. Эта была жизнь. Суровая, грязная, порой подлая работа… И валькирии там было не место…
Мне вспомнился отчего-то Скримджер и мое с ним знакомство. Оно было далеко не теплым и приятным. Наутро после смерти мамы именно этот человек, тогда глава аврората, тряс меня за плечи и пытался расспросить о том, что случилось в доме Джеймса и Лили… Наверное именно тогда и именно поэтому он стал мне неприятен и только недавно, когда я узнала, что он не выдал Гарри и погиб, он обелился в моих глазах… И теперь мне было искренне его жаль…
Я не заметила, как мои размышления сменились сном, и более того я даже не уверена, насколько сном все это было. Не уверена до сих пор.
***
Я сидела на подоконнике в огромном особняке, касаясь босыми ногами голого камня стены и тоскливо смотрела в звездное небо. Черное длинное бархатное платье закрывало мои поджатые колени, а снятые с ног ботинки стояли под окном, на которое я и забралась. Мне было примерно лет двадцать, наверное, как и тогда, в последний год войны. Где-то в глубине особняка слышались негромкие голоса и визгливый женский смех, а я, обхватив колени руками, смотрела в простор темной, полной звезд бездны за окном… На шее висел маховик…
- Она давно умерла… Почему он не видит меня? – с тоской прошептала я, по щеке потекла слезинка. – Я ведь рядом, я живая… Такая же, как он, - я зачем-то закатала левый рукав платья и посмотрела на выжженную на коже Черную Метку. – Почему все так?! – в дверь постучали и на мое резкое «заходите» в комнату заглянула голова Хвоста.
- Миледи, милорд ушел по делу, но тут остались Нотт и Снейп, - доложил он, дрожа всем телом. – Желаете поужинать?
- Не желаю, Хвост. Позови ко мне Снейпа, - презрительно отвечаю я. Хвост, изгибаясь в поклоне, уходит и вскоре дверь открывается вновь. На пороге возникает мужчина в черной рубашке, черных брюках, с длинными черными грязными волосами и крючковатым носом. Отчего-то внутри у меня, той, другой меня, все сжимается… сладко и одновременно болезненно.
- Вы желали меня видеть? - осведомился он абсолютно холодным голосом. Даже не просто холодным, скорее ледяным.
- Я слышала об успехе выполнения тобой задания Милорда, - Северус проходит в комнату, я магией запираю дверь и накладываю чары, защищающие от подслушивания и подглядывания. Мои босые ноги касаются холодного пола и потом ковра на полу… - Присядь, - я указываю на кровать – единственное, на чем можно сидеть в это спальне. И сажусь рядом. От холодного, равнодушного взгляда черных глаз, которого реальная я никогда и не видела, той мне хочется плакать… - Ты показал себя блестящим…
- Слугой? – вкрадчиво уточняет он, когда я заминаюсь с подбором слова. Я тут же мотаю головой.
- Нет конечно! Помощником, вот…
- Спасибо, я польщен. Простите, у Вас все?
- Нет… Северус, скажи, почему? Я живая, теплая, рядом с тобой, а ты не хочешь увидеть этого и смотришь на давно покойную женщину, едва ли хоть когда-то любившую тебя! Неужели ты не видишь меня?
- Я вижу чудовище, - черные глаза проницательно заглядывают в мои. – Когда после его воскрешения он нас познакомил, ты все же была другой. В тебе оставалось хотя бы немного света… Теперь же его нет, хотя я вообще не понимаю, что ты тут делаешь. Валькирии среди таких, как мы, не место.
- Я не чудовище! – я не злюсь, мне, напротив, становится больно от его слов. Северус же отрицательно качает головой, все еще глядя мне в глаза.
- Ты хочешь знать, почему я выбираю ее, а не тебя? – я кивнула. Северус поднялся на ноги и вздохнул. – Она была живой, настоящей и доброй. Ты – управляющая временем холодная и злая колдунья.
- Не такая уж я и злая! – все-таки возмущаюсь я, Северус грустно качает головой. – Я не сдаю тебя ему! Хотя и знаю все. Я верю, что ты одумаешься и отвернешься от старого хитреца…
- Вот потому я даже не хочу на тебя смотреть. Ты делаешь это не ради меня. Не тыкай мне этим. Ты все это ради себя же и делаешь! Ты думаешь только о себе, своем могуществе и власти. И не можешь оставить меня в покое, потому что не получаешь того, чего хочешь от меня ТЫ… И хотел бы я знать, что заставляет твой дар и твою суть так долго спать… - еще какое-то время таких пререканий и Северус уходит, потому что уже скорее всего вернулся прочимый мне в женихи отцом-Лордом Долохов. Но уже перед самым его выходом я останавливаю его отчаянным, полным боли и надежды криком… Его не слышно за стенами комнаты, но в ней самой он слышен хорошо…
- Я же люблю тебя! – он замирает на пару мгновений, потом оглядывается на меня равнодушными черными как ночь глазами и негромко отвечает то, после чего мрачная я бессильно оседает на пол, и даже реальной мне хотелось заплакать – я представила, что это он сказал бы мне тут, в нашей реальности, где я любима и счастлива… с ним… В тишине комнаты безжалостно звучат несколько страшных, может быть, роковых для чего-то слов…
- А я тебя – нет, и никогда не любил бы, - за ним закрывается дверь, а темная я остаюсь наедине с ужасной болью. Он был моим выбором тогда, я не могла бы без него жить… Но тем мне было больнее – меня не любил мой тогдашний выбор… И в том, что разговоры с ним и его слова как-то повлияли на ту, другую меня, я не сомневалась… Не знала я только того, как.

Видение сменилось. Теперь я стояла на каком-то пустыре, в мантии с капюшоном, но без маски. Рядом со мной, усмехаясь, стоял Димитр Матей и за нашими спинами, знала я, было полно Хранителей. Мы о чем-то мило и непринужденно беседовали, я хихикала, Димитр улыбался. Внезапно за моей спиной послышался шелест крыльев пары дюжин птиц и я обернулась. Димитр с усмешкой достал из рукава палочку, я же взяла в руку маховик, как-то по-змеиному сузив глаза.
- Нам пришлось вас еще и ждать, о великие и могучие валькирии, - насмешливо произнес Димитр, взяв меня под руку. – Что, вы снова будете угрожать Кэтти отобрать у нее маховик?
- Нет, - процедила Верховная валькирия, приближаясь к нам в компании трех десятков валькирий в белых мантиях с зелеными лентами. В их взглядах на меня явственно читалось презрение и неприязнь. И я, реальная я, их понимала – я презирала себя из другой реальности. Я презирала свою эгоистичность и жестокость, свою злобу. Та я была не валькирией, та я была настоящим чудовищем. И теперь, начиная это осознавать, я все больше хотела в этот раз такой не быть… - К сожалению, вы не дадите нам отобрать маховик у этой маленькой ведьмы. Хотя она и заслуживает этого, прошлый раз показал нам, что это невозможно даже для Ледяной Королевы… Мы пришли забрать другое, то, что мы можем забрать. Точнее сообщить тебе, что у тебя этого больше нет, Реддл.
- Де Морт, - прошипела я, окинув их полным ненависти и презрения взглядом. – Я Де Морт.
- Так вот, - не сводя с меня глаз, отозвалась валькирия. – За все твои нарушения Кодекса Валькирий, за твою злобу, за твой эгоизм, за то, что ты используешь свои способности во вред и за то, что ты предаешь своих сестер-валькирий, служа Хранителям…
- Мы партнеры, - прошипела я. Одна из валькирий поморщилась, по ее щеке потекла капелька крови из нанесенного то ли мной, то ли Хранителями, пореза…
- Замолчи, гадина, - процедила уже она. Я же, глядя ей в лицо, холодно произнесла «Круцио», вызывая у женщины адскую боль, доставлявшую мне явное наслаждение.
- Реддл, опомнись! – воззвала ко мне другая валькирия, и пытку я прекратила, вновь взглянув на Верховную.
- Давай уже быстрее говори, у нас есть дела, - ехидно заметил Димитр.
- Ты лишена одной из своих способностей, той, что так скоро будет тебе необходима и о лишении которой ты пожалеешь. Горько пожалеешь. Ты дорого заплатишь за то, что творишь… - я лишь усмехнулась, трансгрессируя с Димитром и дружками-Хранителями куда-то для очередных бесчинств. Я не приняла эти слова всерьез… Однако однажды мне довелось узнать, чего же меня лишили. Какой именно способности я лишилась тогда…

Видение сменилось вновь. Последняя Битва в Хогвартсе, я не принимала в ней участия, лишь следя за тем, чтобы отцовские слуги выполняли грязную работу, пока отец не вступит в игру лично… Потом находилась рядом с ним, снова бездействуя. Почему-то в душе я в тот момент уже не желала всего того, что происходило… Я просто боялась гнева отца, и лишь потому находилась в школе. Но… На моих глазах погибли Римус и Тонкс, а я просто не могла им ничем помочь – я боялась, я не знала, что делать, растерявшись, и когда на моих глазах погибали люди, пусть там и незнакомые со мной, я не хотела их смерти, но бессильна была помочь. Однако тайной для меня оставалось, что же такое произошло со мной, что заставило меня вдруг так сильно изменить свое отношение к миру. Что из эгоистки, вершащей чужие судьбы, вдруг превратило меня в испуганную и растерянную девушку…
И уже после битвы, когда все ликовали, я потерянно оглядела Школу с опушки Леса, не зная, что делать дальше. Добро одержало победу, но радости я не ощущала. Слишком многие погибли и пострадали. Цена победы была непомерно высока… Я дезиллюминировалась и поспешила в самую гущу событий, ареста выживших упивающихся, осмотра павших и раненных, радости встречи тех, у кого уцелели дорогие им люди… Я же искала глазами в толпе одно лишь лицо, но его не было… не было… не было…
- Малфой,- я столкнулась с растерянным Люциусом, который вместе с Нарциссой и Драко как-то сник и сжался, хотя их почти никто попросту не замечал. – Где Снейп?! Ты его видел?! – я даже вернула себе видимость и отчаянно трясла Люциуса за воротник. Тот, испуганно посмотрев на меня, отозвался только.
- Визжащая Хижина… - мгновение спустя меня не было рядом с Малфоями, я со всех ног неслась к воротам Школы, сейчас ничем не защищенным. Вскоре трансгрессия и вот уже я внутри домика, у самого входа, отчаянно надеясь на лучшее, но уже понимающая, что… произошло что-то непоправимое. И вот очередная комната, которую я осмотрела…
Так истошно я не кричала никогда в жизни ни в той реальности, ни в другой. Из моих глаз капали слезы, попадая на страшную рваную рану на шее, затягивая ее, заживляя… Пальцы лихорадочно перебирали черные жирные волосы, уже заострявшиеся черты лица стояли перед глазами даже тогда, когда я на них не смотрела… Никогда еще та, другая я, так горько не рыдала, вцепившись в рукав покойного и отчаянно пытаясь найти на его лице хотя бы тень жизни… Реальная я страдала так лишь однажды, когда не стало мамы…
- За что?! Неужели он догадался?! Почему?! – забыв об осторожности, видя перед собой лишь мертвое лицо, почти в голос рыдала я, держа голову Северуса на коленях... – За что?! – внезапное воспоминание о том, что когда-то в раннем детстве я слышала о валькириях и том, на что они способны, и зародившаяся надежда. Вместе с телом я трансгрессировала к маленькому старому, давно заброшенному домику, в котором когда-то за двадцать лет до того начинался мой жизненный путь и который я почти уже забыла. Там меня уже ждали – Димитр стоял, прислонившись к косяку заколоченной входной двери, внимательно разглядывая мое лицо.
- Я знаю, где Диадема, осталось лишь ее оттуда отобрать! – улыбнулся он мне. И озадаченно взглянул на тело, бережно опущенное мной на траву. – Зачем тебе труп, Кат?
- Я ненавижу тебя, тварь, - выпрямившись, произнесла я. Матей казался крайне озадаченным происходящим. – Из-за тебя я превратилась в чудовище и ничего хорошего из этого не вышло…
- Ты о чем? – осведомился не ожидавший этого Матей. Я же, глядя в его глаза, без тени жалости и без малейшего налета сомнений, вместо ответа произнесла всего лишь два слова. Два слова, которые должна была произнести уже давно, и, возможно, та история пошла бы иначе:
- Авада Кедавра… - не будь я валькирией, это не принесло бы ему никакого вреда, человеком-то он не был. Но валькирией я все-таки была… Даже после всего того, что я натворила, я была валькирией.
Не обращая внимания на все же убитого мной Димитра, я опустилась на колени перед безжизненным телом самого дорогого для той меня человека. Единственного, кого я тогда любила. С отчаянной надеждой я коснулась губами его губ, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Но… секунды потянулись в минуты, и ничего не менялось. На все более сером и безжизненном лице не появилось ни тени жизни. Поцелуй валькирии не сработал… Северус остался мертвым…
«Ты дорого заплатишь за то, что творишь…» - прозвучало в моей голове. В тот момент я поняла, чем именно я заплатила за то, что, будучи валькирией, думала лишь о себе и своих желаниях, забыв о главном предназначении моих сестер и меня самой. Нести свет и жизнь… Валькирии не могли лишить меня самого дара. Димитр защищал меня и подобраться ко мне не давал даже в общем-то не всемогущей Анне. Маховик, который и заключал в себе мой дар, я отдавать намерена не была. А вот той способности, в которой я в тот момент нуждалась, я была лишена… Моей расплатой стала потеря Поцелуя Валькирии. Того, что могло бы вернуть мне человека, которого я любила и который… мог бы, я все еще надеялась на это и даже сильнее, чем прежде, любить меня…
На коленях я молила непонятно кого сжалиться надо мной и дать мне шанс, умоляла его вернуться, проклинала себя и то, что моя суть слишком долго спала… Отчаяние овладело моим рассудком и не собиралось его отпускать. Внезапно мой взгляд упал на мой маховик… И в моей опустошенной болью и отчаянием голове вдруг явственно вспыхнула мысль о том, что я должна сделать. И с какого же момента, внезапно осознала я, я должна все изменить. Рука сама собой схватилась за маховик…
***
Я распахнула глаза, перед которыми возникло перепуганное лицо трясшего меня за плечи Гарри. Рон и Герми, бледные, стояли у него за спиной. Моя рука стальной хваткой сжимала маховик, по щекам все еще текли слезы.
- Слава Мерлину, очнулась! – с облегчением выдохнул Рон. Герми присела ко мне, положив ладонь мне на лоб.
- Что случилось? – выдавила я, отпуская маховик, и оглядывая явно напуганных ребят.
- Это ты нам скажи, что случилось. Ты сначала истошно закричала, что-то вроде «Нет» и «Ааа», что-то среднее между этим… Потом плакала во сне, можно сказать рыдала, словно кто-то умер…А потом схватилась за маховик и чуть с шеи его не сорвала, я тебе еле руку удержал, - рассказывал Гарри, сев рядом и обняв меня за плечи. – Сестренка, что случилось? Что с тобой происходит? – заботливо спросил он, прижав меня к себе. Я начала вспоминать свои сны и на глаза снова навернулись слезы. – Ты как будто какая-то другая. Вроде и ты, и вроде и нет…
- Я не знаю, в чем дело, Гарри. Правда не знаю… - прошептала я.
- Тебе снилась чья-то смерть? – поинтересовался Рон. Гермиона посмотрела на него убивающим взглядом. Я задумалась – сказать чья смерть мне снилась, я не могла, ни Гарри, ни Рон вообще не знали о нашем романе, Герми же тоже считала Северуса предателем и убийцей…
- Мне снилась моя прошлая жизнь, - наконец решилась я с ответом. – Последняя Битва… и то, как я одумалась… Все в порядке, правда…
- Ты еще пробормотала что-то вроде «Авада», - тихо заметила Герми. – Разве валькириям можно применять непростительные?!
- Если это нужно для исполнения нашего долга, нам можно даже убить, в самом крайнем случае, - отозвалась я. – Но мы не убиваем… Не потому, что нельзя, а потому, что мы не можем. Наш дар не дает этого сделать…
- И кого ты убивала во сне? – поинтересовался Рон. Я усмехнулась, впомнив озадаченное и чуть испуганное лицо Димитра.
- Матея. Там мы дружили, но перед разбиванием маховика, одумавшись, я его убила… Вроде… - постепенно мне удалось успокоить брата и ребят, Гарри вернулся ко входу, Рон снова ушел на кухоньку, и вслед им я еще успела договорить ответ на вопрос Гарри «точно ничью смерть в этой реальности ты не видела? Точно не смерть в будущем или прямо сейчас?».
- Нет, Гарри, нет, - отозвалась я. И, неожиданно для самой себя прошептала, оставшись наедине с Герми, все еще заботливо меня приобнимавшей. – Я надеюсь, что нет…
- Кэт, - убедившись, что мальчишки ушли, Герми заглянула мне в глаза. – Кто умер в твоем сне? Почему ты так кричала?
- Северус… там я тоже любила его… И… - я опустила голову на руки, по щекам снова побежали слезы, перед глазами возникло посеревшее заостренное лицо и огромная рваная рана на шее. Это была даже не Авада… Смерть Северуса была страшнее. Гораздо страшнее…
- Но почему ты так рыдала? Ты же могла его вернуть. Вряд ли та ты использовала Поцелуй раньше! – зашептала Герми мне на ухо. Я покачала головой…
- Меня лишили права на Поцелуй… Я не смогла его вернуть. И знаешь, - поглаживая маховик, прошептала я. – Я боюсь потерять этот дар сейчас… Боюсь, что если мои близкие, кто-то, погибнет, я не смогу вернуть… Что из-за моих вспышек злости меня лишат этого права вновь… - После того сна я действительно начала этого бояться. И, наверное, именно той ночью я впервые решила для себя, что я просто не имею права больше быть эгоисткой. Именно в ту ночь я поклялась себе, что думать буду прежде всего о других. Что теперь-то я буду истинной валькирией, и данный мне шанс исправить то, что я когда-то натворила, я не упущу… Что из этого вышло, я узнала гораздо позже. Тогда же клятва, может быть, немного роковая, а может, и ставшая настоящим благом, была только-только дана…
Было и еще одно обстоятельство, лишь больше уверившее меня в том, что в этот раз я просто обязана сделать так, чтобы все пошло иначе, о котором я не сказала даже Герми. Уже очнувшись, когда я смотрела на свои руки, я увидела выглянувший буквально на сотую долю секунду из-под рукава моего свитера, задравшегося на запястье, краешек Черной Метки…
***
- Влад? – ахнула Герми, отпуская меня и повиснув на шее молодого ифрита, возникшего посреди комнатки. Девушка уткнулась ему в плечо и задрожала, словно заплакав. Влад же бережно погладил ее по голове, прижав к себе и поцеловав в макушку. – Ты так давно не появлялся!
- В Европе проблемы, а я все-таки стажер международного аврората, - улыбнулся он. – Да и еще пару дел надо делать одновременно с этим. И потом, я же тебе иногда снюсь! – пожал плечами Матей.
- Мне не хватает реального тебя! – возмутилась Герми, все еще не отпуская его.
- Ты тут откуда? – забыв о собственных проблемах, уставилась я на ифрита. Тот улыбнулся уже мне.
- Забыла, что я выбрал тебя своей «валькирией-мастером»? – поинтересовался он. – Я не могу находиться рядом постоянно, но приглядываю, чтобы Димитр до тебя сейчас, пока слишком рано, не добрался. И до твоего папы тоже.
- Где папа? Что с ним? Почему не работает браслет? – подскочив, я тормошила друга за рукав, под удивленным взглядом самого Влада.
- В горах, где – не скажу, извини. Он абсолютно здоров, все хорошо. Браслет я от него отвязал… Так надо, опять же извини.
- А зачем ты оторвал кусок его записки?! – всерьез подумав, не задушить ли его, вкрадчиво спросила я.
- Я убрал в конверт целое письмо! – возмутился Влад. – Я же не идиот, тебя пугать, когда все и так напряженно!
- Ладно… а зачем ты тут, что случилось?
- Димитр тебя потерял… У тебя откуда-то появился талисман ифритов? – я кивнула. Влад обрадованно посмотрел на меня, оторвал от пола Гермиону, поцеловал в кончик носа и поставил на пол снова. Герми чуть порозовела, смутившись… - Прекрасно! – объявил Влад, широко улыбнувшись. – Значит, добираться до тебя он больше не сможет так легко, и это обнадеживает. Но я тут не за этим… Слушай, - осведомился он уже серьезно. – Я знаю, что у тебя бывают вспышки ярости, и догадываюсь, откуда они… Я пришел попросить тебя об одной вещи, - мягко усадив Герми на кровать. Влад взял меня за руку. – Сопротивляйся им, Кэт, они будут тем страшнее, чем больше их будет. Сопротивляйся им. Я ищу способ от них избавиться, но все же… Не поддавайся, этого нельзя делать… Нельзя, чтобы ты вернулась к прежней реальности, к прежней себе…
- Ты помнишь другую реальность? – удивилась Герми вместе со мной.
- Я о ней знаю, я же ифрит, - хмыкнул Влад.
- Я не могу сопротивляться… - пробормотала я. Влад же, с желтым огоньком в глазах, посмотрел на меня.
- Можешь. Главное, старайся не поддаться, сохранить себя такой, какая сейчас… слышишь? – я кивнула. Они с Герми о чем-то пошептались буквально пару минут, Влад обнял Гермиону, я тактично отвернулась, давая им возможность поцелуя – по одному тому, что подруга повисла у него на шее, я догадалась об их взаимоотношениях еще до того, как суть валькирии во мне их ощутила. И Матей собирался уже уходить, когда я наконец решилась спросить то, что уже пару минут интересовало меня.
- Влад, кем ты в прошлой реальности был для меня?! Мы же были знакомы, да?!
- Твоим врагом… - вздохнул он. – И, по правде говоря, быть твоим другом мне нравится больше, Кэт… И… совет тебе, как другу. Тебе дан редчайший шанс исправить события, повлиявшие на мир, шанс исправить свои собственные страшные ошибки. Не упусти его, Кэт. Не поддавайся страху и злобе. Ты очень сильна, ты очень достойный противник для Хранителей. Я вижу, что тебе страшно, но ты не должна сдаваться. Слышишь меня? – я медленно кивнула. Перед глазами снова появились мертвые лица тех, кому тогда я не стремилась помочь, а потом не сумела спасти… Мертвое лицо Северуса… И я поняла, что просто не имею права позволить своему дару уснуть снова. Я просто не имела права сдаваться. Как бы трудно и страшно мне ни было. Влад, исчезнувший после этих слов, был прав. Я не имела ни права, ни намерения упускать данный нам шанс на лучшую жизнь… Даже если бы для этого пришлось погибнуть мне самой, я не имела права сдаться. И не имела права предать тех, кто в меня верил…

0

95

Замуж за Пожирателя. Часть 1. Чужие тайны. (Анжелика)

О, сказавший, что сердце из камня,
Знал наверно: оно из огня...
Никогда не пойму, ты близка мне
Или только любила меня.

Анна Ахматова. Подражание И.Ф.Анненскому.

POV Анжелика
Тик-так…тик-так…
Я лежала в своей спальне в бабушкином доме, наблюдая за тем, как стрелки часов лениво ползут к восьми утра. Именно в это время дедушка уходит на службу в Министерство, американское, конечно, и можно будет выйти уже не опасаясь столкнуться с ним на лестнице. Нет, я конечно не против увидеть дедушку, но разговаривает дедуля всегда очень громко, а вот увидеть Долохова, которого может разбудить дедушкин голос, мне не хотелось совершенно, он и так постоянно находился у меня перед глазами, и мне хотелось хотя бы тут от него немного отдохнуть…
За окнами медленно разгоралось субботнее утро, а это значило, что бабушка, Адельфа Блаттон, сотрудница теплиц редких магических растений, отвечающая за сектор «особо опасных» представителей мировой флоры, должна была остаться дома, что несказанно меня радовало. Я искренне надеялась, что Долохов еще пару часиков полюбезничает с ней на тему чистоты крови и идеалов чародейства и мы улизнем прежде, чем вернется дедушка и говорить придется уже с ним… Вчера мы прибыли довольно поздно, дедуля вскоре лег спать и встреча его с моим «мастером» была крайне коротка…
Я же, ожидая момента своего «пробуждения», до которого мне оставался еще почти час, вспоминала о тех обстоятельствах, что предшествовали нашему прибытию сюда… О том, с чего вообще началась вся эта история со знакомством моего «мастера» и моих родных… Нот, дедушкин ворон, прохаживался по верху моего шкафа, косясь на меня бусинкой черного глаза. Отношения со старой птицей у меня никогда не ладились, наверное, в силу редких приездов. Он всегда следил за мной, дедушка еще шутил, что Нот чувствует во мне шпиона «вражеских диверсантов» … Но, так или иначе, возмущения своего птица пока никак не выдавала и проделать мне в голове дырку, к счастью, не пыталась…
Я чуть повернулась, вызвав тут же у Нота возмущенный крик, и взглянула на закрытую дверь. За ней уже послышались шаги собиравшегося на службу деда, судьи американского магического суда, Триниада. Я улыбнулась, представив его ярко-рыжую пышную шевелюру и красную судейскую мантию, буквально режущую глаз. И палочку из дуба и сердечной жилы дракона, которой он гордился и которую каждый день тщательно полировал… Но при мысли о мужчине, спавшем в соседней комнате, улыбка моментально сошла с лица. Я все еще не знала, как мне относится к нему, и быть может отчасти еще и поэтому стремилась избежать встречи с ним так рано утром практически наедине…
***

Это было самое начало октября, за две недели до визита меня и Антонина в фамильный особняк лорда и леди Блаттон в Америке. Я просила Долохова отправить меня в Хогвартс, тот обещал меня отпустить, но никак этого не делал и мне приходилось находиться близ него самого. Пока шло довольно сильное затишье – Лестрейндж прорвалась к власти и на активное сопротивление уже практически никто не шел, а едва ли не впадавшие в экстаз от восторга Пожиратели и их пособники расправлялись с маглорожденными и некоторыми полукровками – Долохов, за свою исправную службу и верность идеалам чистоты крови и могущества Темной Леди, получил нечто вроде отпуска до особых перемен. То есть он мог свободно посещать собрания у Беллы, находиться в Министерстве, конвоировать несчастных арестованных в Азкабан, издеваться на маглами и сквибами, а мог, если хотел, и не приходить на такие мероприятия, если обратного не укажет ему лично Та-кого-нельзя-называть. Вместе со своим работодателем такой же отпуск получила и я. И вместе с Антонином, вознамерившимся пару недель отдохнуть, отправилась к нему в «фамильный дом», чтобы, судя по всему, готовить и убираться (по крайней мере никакими другими занятиями мой чудесный наставник меня не загружал).
Первая неделя почти полностью у меня ушла на приведение явно заброшенного уже несколько лет, если не больше, дома в порядок. Жил Долохов, как выяснилось, где-то на восточном побережье Англии, на окраине небольшой деревушки Сэлмон, в небольшом, но уютном двухэтажном доме с мансардой. За домом когда-то был небольшой садик, но теперь там все заросло сорняками, а уже давно не стриженные кусты разрослись, образовав настоящие джунгли… И все же, судя по довольно дорогой мебели, очень удачно расставленной, по гравюрам и картинам на стенах – живым картинам, волшебным, по тяжелым портьерам на окнах, по наличию двух потайных кабинетов и многочисленных тайников и сейфов, о наличии которых порой забывал сам Долохов, я могла посудить, что в этом домике должно было быть уютно и красиво, когда здесь жили. И что семья Антонина не отличалась бедностью… И к выходным, практически справившись с многочисленной пылью и мусором, я уже получила разрешение на денек посетить свою семью. Долохов к тому же заявил мне:
- Вскоре мы с тобой навестим их вместе, если они не смогут прийти сюда.
- Зачем?! – удивилась я, заволновавшись за папу и Джонни, бывших сквибами, и прикидывая в уме, кого из многочисленных родственников – троюродных и двоюродных – попросить о помощи. Мать конечно превзошла бы все ожидания Долохова от моей родни, будучи, как оказалось, Хранительницей. Но проблема была в том, что я с ней не общалась.
- Ты ведь чистокровная, точнее, ты уверяешь, что ты чистокровная. Хотелось бы мне узнать, насколько это соответствует истине, - мило улыбнулся он. – Да и к тому же всегда интересно увидеть, как росла моя лучшая помощница за обе войны, - почти радостно добавил он. Я изобразила на лице смущенную улыбку, придумав наконец решение возникшей проблемы.
- Я сирота, - постаравшись, чтобы голос звучал убедительнее, грустно отозвалась я. – В Америке много темных волшебников, но много и авроров. И в одной стычке мама и папа, они тоже были темными волшебниками, погибли… Я тогда была совсем маленькая… Меня растили бабушка и дедушка, и я с радостью познакомлю Вас с ними, мастер Долохов! – в процессе моего монолога Долохов выглядел все удивленнее и смотрел на меня весьма изумленно. Наверное, жалобного повествования о том, что мои родители были темными волшебниками и пали из-за этого, он никак не ожидал…
- Я буду весьма признателен, если лорд и леди Блаттон, да? – я кивнула. – Почтут своим присутствием мое скромное жилище или же позволять мне почтить своим присутствием их, - елейно заметил Антонин после моего небольшого монолога. – И да, последний раз повторяю, по имени и на «ты»! – процедил он. В самом начале моей «работы» тут я выискивала среди рыскавших по Лондону Пожирателей именно его, потом в его присутствии «пытала» предварительно усыпленного мной магла, создав у Долохова иллюзию того, что магл кричит от боли, чем и заставила своего работодателя обратить на меня свое внимание… После довольно долгого моего «преклонения» перед его и Беллатрисы могуществом и «мольбы» взять меня на службу, потому что «даже до Америки уже доходят слухи о Вашей силе и мощи, и я хочу помочь вашей победе» Антонин явно мне поверил и пригласил на личную беседу уже с Беллой. А уж после моего заявления о том, что я знакома была с Реддл в университете и искренне там же ее и возненавидела за ее «светлую душу, которая всех так умиляет», Долохов и вовсе настолько ко мне проникся, что немедленно взялся за мое обучение на роль серьезного и важного Пожирателя лично.
И… как и все молодые Пожиратели, только учившиеся быть такими же изощренными уродами, как Долохов и компания, я обращалась к нему учтиво, «мастер Долохов», но именно меня он почему-то практически изначально заставлял звать его по имени, угрожая применить ко мне Круциатус, если я не перестану звать его вежливо.
- Прости, - мило улыбнулась я. Антонин любезно кивнул. – Я предупрежу бабушку, чтобы они были дома, в таком случае, когда отправлюсь к ним завтра.
- Превосходно. А сегодня ты тогда еще уберешься в моем кабинете, - заметил он. – Ты до него все еще не дошла…
- На чердаке завелся наглый упырь и у меня ушло время на избавление от него, - буркнула я, доставая палочку из кармана джинс. Долохов в тот день был абсолютно трезв, что было для него раньше удивительно – едва ли я могла бы припомнить хотя бы день из нашего с ним общения, когда бы где-то поблизости от него не обнаруживалась бутылка огневиски. Нет, он может быть и не пил много, не более рюмки, но бутылка стала для меня на тот момент его неизменным атрибутом… Однако вечером до того, убирая пустые бутылки из гостиной и с отвращением – я не любила алкоголь – вдыхая запах этого самого виски, которым разило от выпившего Долохова, к тому же взглянувшего на меня довольно двусмысленно, и я собиралась уже улизнуть в гостевую спальню и получше запереть дверь, я в сердцах заявила ему, что пора бы начинать пить меньше или вообще завязывать. Странно, после такой наглости я даже не получила «Круциатус» и всего лишь отправлена была немедленно спать и до утра не высовываться… Радуясь такому удачному повороту дел, я буквально вприпрыжку помчалась на второй этаж и вскоре уже чарами запечатывала свою дверь… И до утра из своей спальни не выходила, радуясь, что легко отделалась.
- Ты могла бы сказать мне об упыре, я в силах разобраться с ним сам, - усмехнулся Долохов. – Кстати, ужинать мы сегодня будем вместе, - его усмешка перешла в некоторое подобие улыбки, я постаралась жизнерадостно кивнуть ему в ответ, хотя сердце чуть было не остановилось – ужинать с ним он мне до того момента не предлагал, а его взгляд на меня прошлым вечером напугал меня довольно сильно.
- Хорошо, Антонин, - невинно хлопая ресничками, я ретировалась из гостиной, где мы и находились, и направилась к личному кабинету Долохова, куда до того ни разу за неделю я не попадала. – Я только закончу с кабинетом и займусь ужином, пожарю бифштекс, - пообещала я, поднимаясь на второй этаж. Дверь оказалась не заперта и вскоре я уже зашла в кабинет. Он был на удивление чист, лишь пыль, скопившаяся на столе, подоконнике и полках, выдавала то, что владелец давно уже забросил дом. Но все книги, свитки пергамента, какие-то бутыли с зельями и различные артефакты, стоявшие на полках и в закрытом на ключ застекленном шкафу расставлены и разложены были явно сознательно и осторожно… Мне хватило буквально пары минут и тройки заклинаний, чтобы в мрачном кабинетике воцарилась чистота, но идти вниз, где в гостиной, скорее всего, опять играл с каким-нибудь мрачным предметом владелец «Долохов-Рэзидэнс», мне совершенно не хотелось… От любопытства и чтобы скоротать время, я осматривала лежавшие на столе бумаги – расчёты, какие-то записи, парочка рецептов зелий, как вдруг из взятой мною в руки книги по Заклинаниям – судя по всему, когда-то это был школьный учебник, - выпала колдография. И я, подобрав ее, чуть было не вскрикнула, но вовремя зажала себе рот рукой. Мне на какое-то мгновение показалось, что это Кэтти… Но, вглядевшись, я различила значок Райвенкло и то, что улыбка девушки была как-то…яснее и по-ангельски доброй. Да и волосы были покороче, чем у Кэтти до стрижки…
«Розалина?» - мелькнула мысль. Девушка на колдографии смотрела куда-то через плечо, словно оглядываясь и кого-то ища… Но когда поворачивалась ко мне лицом, сходство с Кэт бросалось в глаза. Я дрожащими руками, не понимая, зачем Долохову карточка Кэттиной мамы, перевернула снимок… Ровным почерком там было выведено: «Между прочим, будущий сотрудник Надзора, я тебя ждала, кто еще из нас сладкоежка?!». И ниже, мелким красивым почерком было приписано: «Все-таки ты, лягушку, Роуз, съел не я!» …
- Анж! – рявкнули снизу, от чего я снова уронила снимок, вздрогнув, - ты закончила?! – я поспешно убирала колдографию обратно в учебник и сам учебник на место, отзываясь, что я уже иду готовить ужин. Мне оставалось только надеяться, что в спешке я не ошиблась и Долохов не заметит, что я рылась в его вещах… Мои мысли он никогда не пытался прочесть, и, насколько я успела понять, блестящими способностями к Легилименции он вообще не отличался. А вот жестокости в нем было не меньше, чем в Лестрейндж… По крайней мере никому кроме них пытки и зверства не доставляли такого странного удовольствия, как этой парочке… Готовя ужин, я думала о том снимке, что нашла в кабинете Антонина. Судя по нему и по подписям сзади, он был довольно близко знаком с Розалиной Реддл, а судя по возрасту мамы Кэтти на снимке знакомы они были уже в школе… И даже дружили. Я невольно хмыкнула при мысли о том, как странно выглядела такая дружба – валькирия и один из первых и самых подлых Пожирателей… Но долго размышлять на эту тему мне на дал Долохов, явившийся на кухню, чтобы составить мне компанию. Все еще абсолютно трезвый. В общем-то делала я все магией и просто приглядывала за тем, чтобы заклинания работали нужное время, но, не испытывая большого желания разговаривать с Антонином, листавшим старый номер Пророка и время от времени зачитывавшим вслух забавные на его взгляд объявления, делала вид, что очень поглощена процессом приготовления ужина.
- Ты же училась в Денбридже, верно? – раздалось за моей спиной, когда я попробовала бифштекс на готовность, чуть склонившись над плитой. – На кого?
- На аврора-международника, - не выпрямляясь, отозвалась я, бесцельно тыкая вилкой в кусок мяса. Но отходить Долохов явно не собирался и выпрямиться мне пришлось. И обернуться… Антонин стоял ко мне почти вплотную, выше на полголовы, с чуть искривленным лицом с резкими чертами, с длинными волосами и недельной щетиной… А его серые глаза внимательно изучали мое лицо. – Хотела знать врага в лицо, - добавила я. Долохов усмехнулся.
- Полагаю, они работают с серьезными случаями? – я кивнула. – Долго училась?
- Я проучилась всего два года, потом произошел неприятный случай и кафедру на время закрывали… Сейчас она снова работает, двух студентов посадили в Ирманаз – международную тюрьму для волшебников, что-то вроде Азкабана, но больше и находится далеко на севере… На практическом занятии они заигрались и уронили балки, те зашибли одного ротозея, - «прости, Райли!», - подумала я. Вслух же продолжала: - Ну, их обвинили в умышленном убийстве, но пока разбирали, универ был закрыт… То есть кафедра.
- Не хочешь вернуться? – Я осеклась, почувствовав прикосновение к щеке грубой ладони.
- Мне там нечего делать, среди авроров с их заботой о порядке и добре, - усмехнулась я, взглянув в странно блеснувшие глаза. Долохов убрал руку, кивнув мне на плиту.
- Я не люблю пережаренное мясо, - резко произнес он, быстрым шагом выходя из кухни. Я оглянулась и тут же взялась за начавшее уже подгорать блюдо. До самого момента, пока я не поставила на поднос тарелку с бифштексом и жареной картошкой для Долохова, я его не видела.
- Я же сказал, мы будем ужинать вместе, - раздалось в дверях, когда я подхватила поднос с помощью палочки и собралась нести в гостиную, где владелец дома, судя по всему, практически поселился. Я молча поставила поднос на стол, так же молча подавая ужин, Антонин, с бутылкой красного итальянского вина, сел за стол. И когда я поставила на стол соусницу и вторую тарелку, моему взору предстали два фужера с вином и отсутствие бутылки. – Ты приглашена на мой день рождения, - усмехнулся Долохов, взмахом палочки зажигая свечи на люстре – за окном уже почти стемнело и готовила я в слабом свете газовой лампы. Но теперь в кухоньке воцарился довольно приятный свет, а я села к столу, взяв в руки вилку.
- У меня нет подарка, - заметила я, отрезая кусочек бифштекса. – Завтра я…
- Не стоит. Ужина будет достаточно, к сорока пяти годам я отвык от пышного празднования, - тяжелый взгляд серых глаз заставил меня вздрогнуть. – Сколько тебе?
- Девятнадцать… исполнилось в марте…
- В девятнадцать я служил секретарем в Министерстве… мечтал стать инспектором Надзора, - прожевав кусочек мяса, поведал мне Антонин. – А через год ушел из Министерства, мой старик умер, мать тоже уже болела, а я окончательно вступил в ряды Беллатрисы. До этого я помогал, но Метку не ставил… Мы с ней и Люцем просто дружили.
- Лорд служил секретарем, - поперхнулась я. – Серьезно?!
- А кто тебе сказал, что я лорд? Я полукровка. Мать была маглой, отец – волшебник-эмигрант из России. Когда он, чистокровка, собрался жениться на матери, дед с бабкой выгнали его из дома. А тут он лордом не был никогда, он работал в Надзоре… Мать почти всю жизнь сидела дома, вышивала на заказ маглам-соседям… Когда дед умер, отец получил все-таки наследство, кучу галеонов, если пересчитать на местные деньги, они переехали сюда, построив дом. Я родился уже тут. До самой смерти старика они с матерью жили богато, отец потом увлекся каким-то бизнесом, ушел из Министерства… Я не вникал, что он делает… А когда он умер, оказалось, что мать ни черта не смыслит в магических деньгах и еле разбирается в магловских… Я конечно ей помогал, но долго она не протянула, порой купить лекарства и то была не в состоянии – папочка ее избаловал… - презрительно хмыкнул Долохов. – Короче, через полгода после смерти отца, она тоже ушла туда – он ткнул куда-то в потолок.
- Вы был… - я посмотрела в прищуренные глаза и опомнилась - Ты был в России? – поинтересовалась я. Долохов хохотнул, чуть не подавившись.
- Я родился и рос тут, не знаю по-русски и двух слов, учился в Хоге… Что, по-твоему, я забыл там? Навещать родственничков папуси я не хочу, я их в глаза ни разу не видел… А ты леди?
- Леди Блаттон, внучка судьи, - отозвалась я. Долохов взял в руку фужер, мне пришлось взять свой.
- Готовить ты умеешь. – заметил он. – Неплохой вкус!
- Мы не держали домовиков… Один из Декретов Министерства Магии Штатов запретил это еще полвека назад… - пожала я плечами. Это соответствовало истине, мой дедушка в молодости еще держал домовика, но уже до папиного рождения подарил ему перчатки в день, когда Декрет Министерства был подписан… На удивление, ужин прошел мирно, даже без обсуждения идеалов Беллатрисы, Долохов рассказывал мне про школу, работу в Министерстве, расспрашивал про мою жизнь в Америке – в основном про учебу в школе, что избавляло меня от необходимости сочинять грустную семейную историю дальше… Единственным недостатком ужина по случаю дня рождения Антонина стало то, что мне пришлось выпить-таки это злополучное вино, которому было больше ста лет и которое приобрел еще отец Долохова. Я, не любя алкоголь и не разбираясь в нем, по достоинству оценить шикарный букет не сумела. Долохов, слегка разочарованный тем, что обсудить великолепный аромат и вкус со мной не получится, после сладкого чая наконец соизволил отпустить меня из-за стола, что я с величайшей радостью и использовала, улизнув к себе в комнату, где занялась продумыванием своей беседы с бабушкой и дедом. Пить мне захотелось позже, уже довольно поздно ночью, и я, стараясь ступать тише, отправилась на кухню. Искренне надеясь, что Антонин спит, но в кабинете, где до того я обнаружила колдографию Кэттиной мамы, горела свеча и дверь была чуть приоткрыта, совсем чуть, на крохотную щелочку…
Я много раз в жизни ругала свое непомерное любопытство, но, как правило, оно так и лезло из меня в самые неподходящие моменты. Я тут же забыла о том, что хотела пить, наложила на себя дезиллюминационные чары, что мне всегда давалось с трудом. На других – пожалуйста, сколько угодно, на себя же я всегда накладывала их с большим-большим скрипом. Но в лунном свете из окна соседней комнаты, дверь в которую была открыта, я вроде бы была прозрачна и я осторожно заглянула в дверную щель. Антонин же сидел в кресле в глубине кабинета, почти спиной ко мне, лицом почти к окну, на столе горела свеча, а в руке Долохова была колдография… Та самая…
- За день до своего дня рождения, - прошептал он. – А в день рождения прятался на твоих похоронах… Я идиот, Роуз… - я боялась даже вдохнуть, но оторваться от открывшейся мне картины почему-то не могла… Антонин же, убрав снимок, достал откуда-то маленький флакончик с серебристой субстанцией, от виска его с помощью палочки протянулись нити мыслей… Когда же владелец «Долохов-рэзиденс» поднялся с кресла и направился к столу, в сторону двери, он взмахнул палочкой и дверь захлопнулась. А я, очнувшись от наваждения, слетела вниз, вернула видимость, выпила воду и спокойно поднималась наверх, когда столкнулась с шедшим к лестнице Антонином. Тот смерил меня недовольным взглядом и отравил спать… Я, зная, что бывает, если его разозлить, поспешила это и исполнить. Но рано утром, он еще спал, я уже поднялась на ноги: мне ночью почти не спалось и я все гадала, что же такое за мысли он убирал после общения с колдографией…
«Любопытство, молодая леди, тебя прихлопнет сковородкой», - твердил мне дедушка. Но унять его мне удавалось в тот момент с трудом. И все же утром, Долохов, видимо, будучи уверенным в том, что я не полезу (мне тогда так казалось) кабинет не запер, я попала туда беспрепятственно… Искать флакончик я даже не собиралась, просто хотела лучше осмотреться… Но когда на глаза мне попался приютившийся среди магических книг томик Шекспира, я непроизвольно взяла книжечку в руки. Сонеты... Я с трудом могла поверить, что нашла это у одного из худших Упивающихся. Это выглядело как ирония. Наслаждение пытками и убийствами и томик сонетов Шекспира… Полистав стихи, я подняла глаза на полку и увидела спрятанный за книгами флакончик с серебристыми мыслями. Машинально, все из-за того же любопытства, я сунула его за пазуху, покрутив в руках. В коридоре послышались тяжелые, чуть шаркающие шаги. Я сунула томик на место и замерла у двери, надеясь, что Долохов не заметит, что я тут – дверь закрыта была не слишком плотно, до моего вторжения в его пространство она была закрыта плотнее... Но шаги направились к лестнице и вскоре заскрипели ступеньки, я же дождалась, когда стукнет нижняя – она почти прогнила и издавала весьма странный звук, когда на нее наступали. И выскользнула в коридор, закрывая за собой дверь. Та предательски скрипнула, и снизу раздалось:
- Анж, живо дуй сюда! – я, пожалев о том, что я не черепаха и втянуть голову в панцирь не могу, поплелась вниз, подумав, что Долохов догадался, откуда я вышла. Но, к счастью, это было не так. – Ты свободна, завтра утром должна быть тут. Разрешение на трансгрессию в Америку я тебе сделал. Куда отправляешься?
- Рокфорд, штат Иллинойс. На самой окраине города живем, - улыбнулась я. – Я вернусь вечером,- добавила я. Долохов сурово на меня посмотрел.
- Ты свободна до завтрашнего утра, - процедил он.
- Я отвыкла от своей семейки, думаю, мне и дня хватит, - попыталась я возразить с непонятно откуда возникшей наглостью и упрямством.
- Это приказ! – Рука Антонина потянулась к лежавшей в кармане рубашки палочке.
- Я вернусь вечером, поздно, но вечером, - отрезала я. Долохов возмущенно крякнул и палочка уперлась мне в подбородок. Я выхватила свою, ткнув ей куда-то в живот Антонина.
- Не советую со мной спорить, - прошипел мой работодатель.
- Я уже сказала. Я вернусь вечером, мне там нечего делать ночью. Я не спорю, просто констатирую факт. И да. Я хорошо владею темной магией, мой прадедушка был одним из величайших темных магов Америки… - усмехнулась я. Почему-то страх испарился, оставив место холодному высокомерию, которого прежде у меня никогда не бывало. А вот прабабушка и прадедушка, родители деда, по его рассказам, были настоящими темными лордами… Антонин убрал палочку, с силой сдавил мое запястье и поднял мою руку. Пальцы, сжимавшие палочку, дрогнули.
- Я со школьных лет изучаю темную магию, не думаю, что дуэль со мной для тебя хорошая идея, - елейно улыбнулся он. – Я один из лучших в области владения магией Пожирателей, и это не только мое мнение, - он рывком притянул меня к себе, сжав мой подбородок рукой. – Я предпочел бы с тобой все-таки дружить, - заглянув мне в глаза, закончил он. Я же почему-то подумала о том, какой он… теплый. Это ощущалось даже через мою черную кофточку и его тонкую рубашку, поскольку я оказалась почти прижата к Долохову.
- Я с тобой тоже, - отчего-то мне совершенно не было страшно, хотя прежде он так себя со мной не вел. Напротив, меня даже охватило какое-то азартное желание продолжить опасную игру с могущественным Пожирателем. К счастью или нет, но этого все-таки не случилось. – Я вернусь поздно вечером, и не будем ссориться, - взглянув в проницательные серые глаза, заметила я. Долохов отпустил меня, отступив на пару шагов, и кивнул:
- Умеешь настоять на своем, похвально… Не испугалась? – я отрицательно покачала головой.
- Правильно, я бы тебя не тронул, - улыбнулся он. – Ты свободна, - я поблагодарила, дождалась часа дня, чтобы не явиться ночью и не разбудить их. Но едва проюило час как я уже стояла перед воротами бабушкиного и дедушкиного особняка. Мрачное, темно-серое здание с садом из проклятых дубов и вязов, с раффлезиями, вороньим глазом, морозником, даже кураре… Все эти растения посадила уже бабушка, питавшая ко всему ядовитому и кусачему особую слабость… А в дальнем конце сада она насажала дьявольские силки, что привело к тому, что кроме нее туда больше никто не ходит.
- Лика, внучка!!! – из двери особняка вышла невысокая сухая дама в черно платье в пол. – Опять выглядишь так, словно над тобой работала дюжина пьяных гоблинов, прическу делая, - возмутилась она. – И что за штаны на девушке?! – обнимая и расцеловывая меня, пропущенную во двор, продолжала ругать мой облик бабуля. Так с моего ухода в готы продолжалось каждую нашу встречу. – Взрослая леди, а одета как мальчик!
- Бабуль, это модно! – я возвела глаза к небу.
- Модно у нее! – бабушка пропустила меня в дом. – Смотри, как бы в твоем гнезде Нот не поселился! – пригрозила она. – Вот ведь наказание, а не ребенок. Упрямая, своенравная, да еще и одета, как сумасшедший упырь!
- Они не бывают сумасшедшими, - пожала я плечами. – Бабуль, это такой стиль, это красиво!
- Платье красиво и распущенные волосы или коса. Ты хоть не стриглась, горе мое садовое? – огненно-рыжая дама с зелеными как листва глазами махала руками, наседая на меня. Я даже улыбнулась.
- Не стриглась, ба.
- Я бы и не красила, волосы красивые такие были, рыжие, нет, она зачернелась! Хоть муки на лице нет, и на том спасибо! – бабушка уперла руки в бока. – Что за мания пошла, молодые девушки в штанах ходят, как мужчины. Юбок и платьев нет, что ли?!
- Это была не мука, а пудра, и в джинсах удобнее… - я усмехнулась, что бабушке не понравилось окончательно.
- Она еще и смеется над пожилой бабулей! Отец тебя совсем распустил! Отправил в какую-то Британию и в усы там не дует… - у бабушки в руке материализовался веник и я, ойкнув, попыталась сбежать от нее в другую комнату… Следующие полчаса я по всему особняку убегала от веника, направляемого разозленной почетной сотрудницей теплиц редких растений… Наконец, стукнув-таки меня веником пониже спины, бабуля успокоилась и обняла меня, душа в объятиях.
- Ликуша, почти год не навещала, детка моя, - радовалась бабушка. – Я уж думала, забыла своих стариков. Папа-то с семьей недавно приезжали, Нот чуть Эмми вашу не клюнул, дедушка обещал с него суп сварить, если не успокоится… Ой, Эм-то тоже колдунья оказалась, отец в школу ее отправлять будет на следующий год, - бабушка рассказывала мне про жизнь в Америке, ставя передо мной на стол явно все содержимое холодильника. – Ты сама-то как? – когда я уже объелась пуддингом и индейкой, бабушка с умилением наблюдала за мной все время моего завтрака. Вместо ответа я закатала левый рукав кофты, а бабушка схватилась за сердце.
- Недавно в газете писали, что такую метку носят в Британии темные колдуны… Там вроде как что-то не в порядке, но что – непонятно… И писали, череп мол, змея изо рта… - прошептала она. – Лика, неужели ты… - уставилась она на меня, как на дементора. С ужасом и трепетом. – По стопам прадедушек пойти решила? – выдохнула бабуля.
- Нет. Я шпион, если можно так выразиться, - я коротко посвятила бабулю в свою проблему и попросила помочь мне с Долоховым.
- Я-то не против, а вот дедуля тебя удушит, - всплеснула бабушка руками. – Ты его дождешься?
- Я с ним сама поговорю, это очень важно… Вам нужно обязательно понравиться Антонину, - я прикусила губу. – Он почти не владеет Легилименцией, так что…
- Ой, Ликуша, во что же ты вляпалась… Ну да что от аврорки ждать-то, - вздохнула бабушка. – Ладно, не горюй, сделаем в лучшем виде, в восторге может и не будет, но думаю его устроим. Так, ладно, мне бежать надо, у нас совещание на работе, ты пока посиди дома. Нота не трогай, не забывай, он у нас птица нервная. Все, я через пару часиков вернусь, - бабуля расцеловала меня в обе щеки, махнула палочкой, убирая со стола, и испарилась. Я же, ожидая дедушку и бабушку, слонялась по особняку, заглянув и в свою здешнюю комнату… Нот летал за мной, недобро кося глазом, и пару раз мне приходилось его отпугивать. Заглянув наконец в маленькую семейную библиотеку, я увидела старый дедушкин Омут Памяти, семейный артефакт Блаттон. И внезапно вспомнила о мыслях Долохова… Я от души хотела, чтобы он попросту не заметил пропажи, ведь вечером я все верну на место. Но сейчас меня съедало любопытство, и в итоге я не удержалась. Вылив содержимое флакончика в Омут, я погрузилась в мир чужих мыслей…
***

Кингс-Кросс, огромная толпа суетящихся детей и провожающих их взрослых, платформа 9 ¾. Шум, гам, смех и умиляющиеся мамы-бабушки-тети, провожающие первокурсников…
Мужчина с чуть заостренным, искривленным лицом, худощавый, с чуть впалыми щеками, одетый в роскошную дорогую черную с серебряным узором нитью мантию и черные перчатки, нервно оглядывается кругом.
- Давай живее, поезд вот-вот тронется! Первый гудок уже был, - командует он мальчику, облаченному в черные брюки и темно-серую рубашку с рукавом до локтя. Мальчик, а это был, как я догадалась, маленький Долохов, был очень похож на отца, но лицо его было круглее. Долохов-старший сдавал чемодан в багаж, а Антонин оглядывался кругом, с любопытством глазея на товарищей по школе. Отец вручил ему какой-то сверток и открыл было рот, но тут взгляд мальчика упал на девочку в выцветшем ситцевом зеленом платье, рядом с которой шагал сухонький пожилой маг, кативший тележку с огромным чемоданом. За спиной девочки висел видавший еще Мерлина рюкзачок.
- Пап, давай поможем! – Антонин дернул отца за рукав. Долохов-старший оценивающе поглядел на странную пару и кивнул. Долоховы поспешно протискиваются к старику и девочке и помогают им с чемоданом, во время второго гудка. Быстрое прощание, третий гудок, девочка с каштановыми кудряшками запрыгивает в вагон, протягивая руку Долохову-младшему и что-то крича магу, провожавшему ее… Антонин влетает в поезд и тот трогается…
- Вух, успел! – радостно выдыхает мальчик, отдышавшись.
- Я Розалина, можно Роззи, - улыбнулась ему девочка. – А тебя как зовут?
Меня, как-то автоматически оказавшуюся в поезде, поразил ангельский, добрый взгляд и буквально сияющее каким-то внутренним светом лицо маленькой Розалины. Буквально с первого взгляда на нее она располагала к себе…
- Антонин, - мальчик пожимает девочке руку, от чего та хихикает.
- Спасибо, что помогли с чемоданом, - Долохов как-то робко улыбается ей в ответ.
- Пустяки! – хмыкает он. Пока они проходили по вагонам, ища пустое купе, Антонин нес какую-то ерунду, все сильнее смеша Розалину. Наконец дети отыскали свободные места, Роззи уселась у окна, Долохов плюхнулся рядом.
- Это был твой дедушка? – спросил он. Девочка чуть покраснела, отводя глаза.
- Мой папа… Я поздно у них родилась. Сестры уже взрослые, одна даже вышла замуж…
- У тебя есть сестры?! – Розалина недоуменно посмотрела на удивившегося Долохова.
- Две. А у тебя? – пожала она худенькими плечиками.
- Я один в семье, у папы тоже поздний… Он меня провожал, мама магла, - завязывается разговор, про грядущую учебу в Хогвартсе, дети улыбаются, у обоих явно прекрасное настроение… К ним подсаживаются темноволосая девочка с резкими чертами лица и чуть змеиным прищуром, надменно взглянувшая на Розалину в ее потрепанной одежде, и мальчик-блондин с длинными волосами.
- Люциус, - представляется он, сев напротив Розалины.
- Беллатриса, - высокомерно произносит его спутница, усаживаясь на сиденье поезда, как принцесса на трон.
- Розалина, - улыбается девчушка, но в ее взгляде на Беллатрису мелькнула легкая неприязнь. Во взгляде на Люциуса, к слову, такого не наблюдалось.
- Антонин, - разговор возобновляется, но меняется и сцена…

Большой зал, перед распределением. Антонин и Розалина о чем-то шепчутся, уже держась за руки, уже в школьных мантиях.
- Блэк, Беллатриса! – та самая темноволосая девочка из поезда медленно и чинно шагает к табурету, и, едва касаясь ее головы, Шляпа кричит:
- Слизерин!
- Я следующая, - успевает шепнуть Роззи, убирая ручку из руки Долохова…
- Браун, Розалина!
- Райвенкло!
- Бруди, Джереми!
- Гриффиндор!
- Коул, Саманта!
- Гриффиндор! – шеренга чуть редеет, наконец вызывают уже Антонина.
- Долохов, Антонин!
- Слизерин! – мне показалось, что Шляпа даже не успела оказаться у него на голове, как уже отправила маленького Антонина за стол слизеринцев… Он улыбается, здороваясь с новыми друзьями, но при взгляде на Розалину, тут же заговорившую с соседями и уже явно вызвавшую у них то же самое расположение к себе, что было и у меня, в глазах мальчика промелькнул странный оттенок грусти…

Сцены стремительно сменяли друг друга. Первая пара Трансфигурации, общая для их факультетов, дети сели вместе и вместе же после пары шли на обед, о чем-то оживленно болтая… Совместные занятия в библиотеке, прогулки вокруг озера, подарок Розалине на день рождения – Долохов подарил ей книжку по Защите от Темных Искусств, которую та хотела купить на Рождество, но… Семья девочки была бедной и денег ей не хватило. Как только она вышла из магазина – Рождество Роуз проводила уже у Долохова и в Косой Переулок их повел его отец – Антонин тут же купил книгу, отказавшись от той книги мага-путешественника, что хотел купить себе. И в марте, в день рождения девочки, подарил ее Розалине. Та же, радостная, обняла друга и чмокнула в щеку. Антонин слегка покраснел…

Очередная сцена, спустя уже года три-четыре, была менее приятной. Роуз и Антонин сидели под деревом на берегу озера, подавленные…
- Мне не нравится, что ты дружишь с Беллой, она плохая! – тихо возмущается Розалина. – Я слышала, как она говорила со змеей! На парсултанге!
- Она чистокровная, - пожимает плечами Антонин.
- Парсултанг – язык Слизерина, а он, как ты знаешь, был темным магом! – возбужденно шепчет девушка. – Блэк злая и хитрая, она мне не нравится! Я чувствую, что в ней есть зло… Малфой и то лучше. Он конечно склизкий, как рыба, но зла и желания всеми повелевать в нем меньше…
- Роззи, но мы с ними и есть слизеринцы, я их хорошо знаю, они нормальные ребята. Люц – мой лучший друг! – Антонин непонимающе разводит руками.
- Я валькирия! – возмущается Розалина. – Я же объясняла тебе, что это такое! Они оба мне не по душе, но Блэк – больше… И разве не я твой лучший друг?!
- Конечно ты… Но ты же это… девочка. А Люц – мой лучший друг-парень!
- Ладно… Пообещай мне хотя бы, что не будешь ввязываться в их сомнительные забавы с Запретной Секцией и Лютным Переулком!
- Вот это обещаю, - Долохов приложил руку к сердцу. – В Лютный меня и самого не шибко тянет… Кстати, в субботу пойдешь со мной в Хогсмид, нас отпускают? Зайдем в «Сладкое Королевство» … и в «Колдунью», давай?
- Куда я денусь? Но с тебя шоколадная лягушка за конспект по Зельям! – Розалина повалила Долохова на траву, оба рассмеялись, дурачась… Ссора была забыта. Но… как показали дальнейшие воспоминания, она была далеко не последней…

Сцены летели одна за другой – учеба, походы в Хогсмид, поездки друг к другу в гости на каникулы… Постепенно передо мной развернулась история того, как Розалина и Антонин превратились в лучших друзей, многое делавших вместе, знавших друг о друге почти все… почти потому, что Долохов дружил с Люциусом и разделял некоторые забавы последнего, уверяя при этом Роззи, что ничем плохим не занимается. И девочка ему верила…
Очередные воспоминания уже перед последним курсом. Последний вечер каникул… Долохов и Розалина сидят у большого костра на берегу речушки, девушка задумчиво смотрит на водную гладь. На щеке – след от шоколада.
- Так странно, - пробормотала Розалина, улегшись на траву. – Последний год в Хоге и… взрослая жизнь. Я к ней не готова! – Антонин плюхается рядом и приподнимается на локте, разглядывая ее личико. Из девочки с большими глазами и ангельской улыбкой она успела превратиться в красивую девушку с каштановыми локонами до плеч и длинными ресницами.
- Ты самая серьезная из нас всех, и ты не готова? – он усмехнулся. – Про себя тогда вообще молчу… Ты в авроры потом?
- Это моя мечта! – улыбается девушка. – А ты в Надзор?
- Ага. – Долохов лениво опускается на траву и потягивается. – Или как отец, буду торговать…
- Сладостями? – смеется Розалина. Долохов улыбается вместе с ней.
- Боюсь, ты просто не уйдешь из этого магазина! – он внезапно проводит пальцем по ее щеке около уголка губ. – У тебя… лягушка на щеке осталась… - убрав руку, парень отводит взгляд.
- Ты скоро меня ими закормишь, - улыбается Розалина. И… внезапно склонившийся к ней Антонин неловко целует девушку в губы, но попадает больше в нос. Пальцы переплетаются с ее, другая рука перебирает кудрящки ее волос.
- Ты мне нравишься, Роуз… - шепчет Долохов и тут же фыркает. – Даже поцеловать нормально не смог…
- Ты тоже мне нравишься, - Розалина закрывает глаза, когда Долохов осторожно касается ее щеки. Новый, уже более нормальный, хотя и робкий, поцелуй… Счастье в глазах Долохова и какое-то странное… Словно бы тоскливо-задумчиво-радостное выражение в глазах Роззи…

Сцена сменилась. Похороны в Хогвартсе, Розалина плачет, прижавшись к Долохову. Глубокая осень. Лейстрендж, тогда еще Блэк, плачет, но как-то фальшиво…
- Бедная Миртл, - хлюпает носом мама Кэтти. – Кто выпустил эту гадкую змеюку, хотела бы я знать…
- Не знаю, - метнув взгляд на Люциуса, отозвался Долохов. – Может наследник Слизерина?
- Комната вроде снова закрыта… Но… в Школе, получается, есть темный маг!
- Он мог быть не отсюда… - посмотрев уже на Беллу, Долохов гладит Роуз по голове. – Авроры разберутся. Отец пишет, что Хог не закрывают, он узнавал в Министерстве…
- Антонин, ты же не общаешься с этой стервой? Правда? – прижавшись к нему, шепнула Розалина.
- Только в рамках приятельских отношений… - целуя ее макушку, отзывается Долохов.
- Я просила тебя вообще с ней не общаться! Мне не нравится ваша дружба!
- Роуз, мы общаемся в рамках учебы. Я не знаю, чьих рук это дело, правда. И я не вхожу в ее кружок темных магов!
- Верю… - улыбается девушка слабой улыбкой… Долохов же посылает Беллатрисе, проходящей мимо, еще один предупреждающий взгляд.

Гостиная Слизерина. Долохов, Малфой и Белла.
- Ладно, ты ее открыла, но какого гоблина ты выпустила Василиска?! – шипит Люциус. Блэк усмехается. – Белла, это не смешно. Она убила ученицу! Змея эта! Ты ее хоть заперла обратно?
- Я думала, смогу им управлять, раз говорю на парсултанге, - пожала плечами девушка. – Миртл я убивать не хотела… Я закрыла комнату, змея в статуе, Люц, окстись. Кто догадается-то?
- Эта твоя валькирия не догадалась? – вместо ответа оглядывается Малфой на Долохова. Тот отрицательно мотает головой.
- Неа. Плакала только, жалко Миртл… Кстати, у нее есть имя! – наставив палочку на Малфоя, цедит Долохов сквозь зубы.
- Ладно, ладно, твоя Розалина. Точно не догадалась?
- Нет. И что я в курсе про Комнату, тоже нет...

Смена сцены. Они идут по коридору, повеселевшие, о чем-то болтают… Как вдруг Розалину подзывает кто-то из преподавателей и представляет ее молодому, красивому мужчине. Мракоборцу, разбиравшемуся со смертью девочки-школьницы. Греческий профиль, проницательные умные глаза, короткие темные волосы… Папа Кэтти, только молодой. Пара фраз, Реддл уходит, а Роуз с блаженной улыбкой смотрит ему вслед. В глазах подоспевшего Антонина впервые мелькает что-то, похожее на ненависть…
Дом Долоховых, спальня для гостей. Розалина, это Пасхальные каникулы, объясняется с Антонином, прося его не задумываться о ней и найти ту, которая будет его по-настоящему любить…
- Он – мой выбор, - безжалостно для Долохова звучит приговор. – Ты для меня лучший друг, и всегда им будешь. Но люблю я его. И буду любить...
- А меня… Меня ты вообще любила? – в голосе Антонина слышится что-то, похожее на отчаяние.
- Я… Я не знаю, - едва слышно шепчет девушка, отворачиваясь. Но Долохов успевает заметить на ее глазах блеснувшие там слезы… - Я правда не знаю…

Сцены снова стремительно менялись. Выпускной, где они шутили, болтали о грядущей взрослой жизни и Розалина ушла в компании Реддла на свой танец лучшей выпускницы. Танец, который обещала Антонину, танцевала она уже с Томасом… Приглашение на ее свадьбу, встречи на выходных в «Трех Метлах». Розалина пыталась поддерживать друга, остаться с ним в хороших отношениях, но… Однажды Долохов просто перестал ей отвечать на письма и видеться. К тому же он вступил в ряды Беллатрисы окончательно. Путешествие по Европе, изучение темной магии, пробные разбои… Редкие, раз в год, встречи с Розалиной…
Новость о рождении у нее ребенка и Долохов буквально разгромил свою комнату, шипя «Ненавижу Реддла, ненавижу! Это была моя жизнь!!!» …
Такого жестокого Пожирателя не видел мир магии больше, ему едва ли не уступала сама Белла. А Долохов на месте каждой жертвы представлял Реддла.

Последняя, быть может, встреча еще друзей. Розалина гуляла с пяти-шестилетней Кэтти по Косому Переулку, когда Долохов выцепил их в толпе.
- Привет…
- Здравствуй… Антонин! Давно не виделись!
- Да… У тебя красивая дочка. Как ты… - нервная улыбка.
- Спасибо… - разговор почти ни о чем, прикосновение к ее руке, тоска и надежда в глазах.
- Мы все равно друзья, Антонин. Ты мой лучший друг и всегда им останешься! – замечает Роуз, похлопав его по плечу… Но время неумолимо летит…
Едва слышный вопрос Розалины:
- Том говорит, что ты Пожиратель… Это же не так, правда? Ты же не стал таким, как Люциус и Яксли, и Нотт… Да?
- Не стал! – улыбается Долохов. Розалине пора и встреча заканчивается. Когда девушка скрывается в магазинчике, а толпа кругом редеет, Долохов чуть поднимает рукав, из-под которого проступает краешек метки. – Таким как Люц, не стал, - горько хмыкает он. И, глядя на показавшуюся на улице каштановую голову с волосами до плеч, шепчет вслед женщине. – Я люблю тебя, Роуз… И не дам ей до тебя добраться… Ты хоть и маглорожденная, гораздо лучше нас всех…

Внезапно сцена резко меняется. Темная гостиная, Долохов сидит в компании двух фигур в плащах и капюшонах. Уже взрослый.
- Последнее условие – с ее головы не упадет ни одного волоса. Ни с ее, ни с Реддла, - усмешка на губах, такая привычная. – Что должен буду делать я?
- Ты сообщаешь нам о ее тайнах, адреса ее друзей, что узнаешь. За это она достанется тебе в подарок после всей работы… - до боли знакомый мужской голос. Не Димитр, грубее… Но я не могла понять, чей. А между тем заключен был союз… Для охоты на Кэт…

Новая смена сцены. Молодой Упивающийся, Крис Смарт, рассказывает Долохову о романе Северуса и Кэтрин. Долохов жадно слушает каждое слово, а потом заставляет Смарта забыть об этом романе вовсе. Но вот сам он о нем помнит более чем хорошо… Однако Беллатрисе лишь намекает на возможные игры Северуса, не говоря ни слова о романе Снейпа и Кэтти. Словно бы… давая им шанс, которого сам когда-то был лишен… Выглядело такое его поведение именно так…
***

Я вернулась поздно вечером, по квартире витал запах женских духов, сильный… Долохова не было видно и я поторопилась убрать его воспоминания на место, все еще думая, как бы мне сообщить Кэтти о том, что он все знает и что он – союзник Хранителей. Но не успела я поставить Шекспира – оказалось, эту книгу ему подарила Розалина еще во время их недолгого романа – как над ухом раздалось:
- Понравилось кино?
- Я…
- Какого черта, Блаттон? – палочка уперлась мне в грудь. В глазах ни капли тепла. – Я еще в день уборки догадался, что ты тут роешься, колдография лежала между другими страницами, но это, прости, уже так просто не прощается… Зачем ты смотрела мои мысли? Что ты видела?!
- Я… - я не знала, что сказать, лихорадочно соображала, но… бесполезно.
- Авада…
- Я люблю тебя! – выпалила я внезапно для себя самой. Долохов выронил палочку.
- Ты меня что?
- Люблю… Хотела получше тебя узнать, но ты почти ничего не рассказывал и… - тараторила я. Антонин силком усадил меня на стул.
- Что ты видела?
- Только тебя и… ту девушку… Розалину… Вы поцеловались и я не смогла смотреть дальше… - уже осмысленно врала я. Долохов заглянул мне в глаза.
- Я очень любил ее и все еще люблю, - тихо произнес он. – Однако… - я не успела ахнуть, как вдруг сильные руки прижали меня к теплому телу, а в губы впились губы вкуса горького меда. Я закрыла глаза, думая, что если представить того, кого хотела бы поцеловать, было бы правдоподобнее… Я ожидала увидеть мистера Реддла, но… вспыхнул в мозгу отчего-то Драко, что поцелуй этот был с ним… Долохов наконец оторвался от моих губ.
- Выглядело правдоподобно, - хмыкнул он. – Но шансов у тебя нет…
- Авада? – сжалась я. Долохов покачал головой. Он всего лишь заставил меня молчать о том, что я могла увидеть…Наложил какие-то чары, которые отрезали бы мне язык, попробуй я сказать об этом хоть кому-нибудь… Убивать меня после «признания в любви» он не стал, хотя Круциатус я получила… И не один… После заявления «Я не хочу, но за рытье в чужих вещах положено наказывать».
А потом до самой субботы он словно меня избегал, что только радовало.
Однако и эта радость долго не продлилась…
***

Тик-так…тик-так…Каааарррр!
- Чертова птица, - я, клюнутая в лоб, упала от неожиданности с кровати. Дедушка вбежал в комнату на грохот.
- Вы целы, юная леди?
- Я сварю из этой птицы суп! – прошипела я, потирая лоб рукой. – Нет, я наложу на него какое-нибудь проклятье! – дедушка помог мне встать и в комнату заглянул-таки Долохов.
- Что произошло?
- Нот меня клюнул и я упала, – я убрала руку ото лба. Так и есть, кровь…
- Ладно, мне пора, оставляю тебя на попечение будущему зятю… - дедуля исчез. Долохов взглянул на меня так, словно я флоббер-червь.
- Кому-кому? – осведомился он. По его глазам я понимала, что если он меня сейчас не удушит, мне сказочно повезет…
- Я тут ни при чем. Дедушка что-то неправильно понял, наверно… - пискнула я, сжимаясь под пристальным взглядом Долохова. И прервана была поцелуем… Перед глазами снова возник образ Драко, а Долохов оторвался от моих губ…
- Ничего, - покачал он головой. – Я тебя не люблю… Но ты мне симпатична, - я замерла, почувствовав прикосновение к своей щеке. – Что же мне с тобой делать, Блаттон? – вздохнув, даже как-то растерянно пробормотал Долохов.
- Отправь меня в школу, - решилась я… Долохов посмотрел на меня уже нормальным взглядом. – Я буду далеко… Так будет проще…
- В понедельник идешь в Хог. Я договорюсь со Снейпом. И учти – никому ни о чем, что касалось этих двух недель, ни слова. Ты меня поняла? – я кивнула. – Вот и договорились. Вякнешь – пожалеешь, - мило улыбаясь, пообещал он. Однако я могла вздохнуть с облегчением… Как минимум на время я все-таки была спасена… И… сообщить Кэт новости я как-нибудь умудрюсь, надеялась я тогда.

0

96

Замуж за Пожирателя. Часть 2.Брак по...симпатии? (Анжелика).

Я не могу сказать, что я тебя люблю,
И не могу сказать, что ненавижу.
Наверно, и сама я не пойму,
Кто мы - чужие или кто-то ближе?


- Долохова! – произнесла над ухом профессор МакГонагалл, явно не в первый раз уже вызывая меня, к новой фамилии еще не успевшую привыкнуть. – Вы выполнили задание?!
- Нет… - Драко пихнул меня локтем в бок, заставляя окончательно вернуться от вновь нахлынувших воспоминании о предшествующих нескольких неделях.
- До венчания Вы не отличались подобными погружениями в себя, - заметила профессор. – Вы уже полчаса сидите и смотрите в одну точку, Анжелика, - негромко добавила она, склонившись ко мне пониже.
- Просто… Извините, профессор МакГонагалл, - я натянула на лицо улыбку. Она симпатизировала мне в прошлом учебном году и тогда, в конце октября, когда я прибыла на седьмой курс, декан Гриффиндора поначалу рада была меня видеть. Однако неделю назад, в прошлый понедельник, отношение ко мне большей части Хогвартса резко изменилось к худшему. Вместе с приходом приказа Снейпа о смене моей фамилии во всей документации и разрешения от Министерства на обучение замужней девушки, получившей к тому же полноценное британское магическое гражданство – у Антонина в Министерстве были большие связи и на оформление бумаг у него ушло всего три недели, а я так и вообще почти ничего для этого не делала.
- Мистер Малфой, - профессор повернулась к Драко. – Покажите Ваше задание! – я взялась за выполнение своей практической работы, искоса поглядывая на декана Гриффиндора. Она была одной из тех немногих преподавателей, кто и после того, как стал известен факт смены моей фамилии и причины такой смены, не стал относиться ко мне хуже. Кроме нее я могла бы выделить, пожалуй, только Флитвика и Снейпа, остальные же, даже Слизнорт, особого радушия ко мне больше не проявляли. А Кэрроу так откровенно словно побаивались – Долохов был на порядок выше их в компании Упивающихся. А я, став его супругой и таким образом приблизившись к доверенному кругу Беллатрисы, автоматически становилась если не выше их – новичком я была все-таки ниже их по положению – то как минимум наравне. Тем более что сюда ко мне, в процессе подготовки к свадьбе, пару раз заглядывал лично Антонин. Это, конечно, не афишировалось, но Кэрроу об этом знали. Однако надолго меня не хватило, и, едва профессор МакГонагалл отошла, я тут же снова начала погружаться в мир своих «грез»…
***

Столовая, мрачная, с задернутыми шторами на окнах, с черными мраморными полами, с мебелью, покрытой черным лаком и черной же кожей, освещаемая лишь свечами, в общем-то, никогда меня не смущала. Несмотря на то, что сама атмосфера тут была пугающей и мрачной, да и в доме долгое время жили алхимики и темные маги, почему-то мне всегда было вполне уютно в фамильном особняке Блаттон… Даже до того, как я в принципе ушла в готы, во время наших с папой редких приездов сюда я не боялась ни мрачной гостиной, ни мрачной столовой, ни не менее мрачного подземелья, где находились алхимическая лаборатория многочисленных предков, небольшая библиотека, книги в которой сплошь были посвящены Темным Искусствам, и еще какие-то помещения, всегда запертые на огромные засовы и сильные замки. Я всегда подозревала, что на них наложены еще и защитные заклинания… Вот и сейчас, сидя за столом и ковыряя вилкой в тушеных бобах, я чувствовала себя вполне уютно, и настроение мое омрачало другое – сидевший напротив мужчина, державший в одной руке чашку крепкого черного чая, а в другой – сэнвич с курицей. Бабуля сидела рядом со мной, поглощая французский луковый суп, который я терпеть не могла никогда. В общем-то к бобам я любовью тоже не пылала, но суп я не любила больше и из двух зол выбрала меньшее. Я ощущала напряжение мило улыбавшейся бабушки, рассказывавшей Долохову многочисленные семейные предания и перечислявшей достижения рода Блаттон за все время его существования, и сама напряжена была не меньше, безумно надеясь, что после завтрака мы наконец-то уйдем.
- Полагаю, после завтрака Анжелика будет столь любезна и покажет мне окрестности? – внезапно устремил на меня взгляд серых проницательных глаз Долохов. Я чуть не поперхнулась чаем, который в тот момент отпивала. Бабушка стукнула меня по спине, украдкой надавив каблуком туфли на мою ногу в поношенном кроссовке.
- Разумеется, - я натянула на лицо милую улыбку, прокашлявшись. – Ты так неожиданно спросил, - заметила я. Долохов усмехнулся.
- Полагаю, здесь есть магические кварталы, город, как я понимаю, довольно крупный? – осведомился мой наставник. Бабуля кивнула. – Хотелось бы сравнить их с британскими, - пояснил наконец свое намерение Антонин. Я вздохнула.
- Вы вернетесь к обеду или трангрессируете сразу оттуда? – поинтересовалась бабушка, допив свой чай. – Мне готовить на вас тоже, Лика?
- Мы останемся до завтрашнего вечера, - прежде чем я успела открыть рот, вкрадчивым голосом отозвался Долохов. – Если Вы, леди Блаттон, и лорд Блаттон не возражаете, мне хотелось бы получше узнать родных моей замечательной… - он сделал паузу, я уткнулась в тарелку, вспомнив уже два поцелуя с ним… Именно после такого его поведения я до сих пор не понимала, что у него на уме и чего от него ждать в следующую секунду, я не знала, как к нему относиться. Меня помимо всего прочего пугало и настораживало и еще одно – поцелуи эти, нежеланные, нечаянные, во время которых я представляла Драко, не только не были неприятны мне… В глубине души, в какой-то ее дальней части, они мне даже понравились… И этого я еще больше боялась – не хватало мне тогда для полного счастья еще и влюбиться в Пожирателя… - Невесты, - с ангельской улыбкой закончил он. Бабушка ахнула, уставившись на меня, но от необходимости отвечать сию же секунду меня избавило то, что я… упала со стула, точнее вместе со стулом, с грохотом. Рядом со мной звякнула об пол вилка, которую я выронила из руки.
- Лика, ты цела? – подлетела ко мне перепуганная бабуля, помогая встать. Я же, хлопая ресничками, сумела только кивнуть и тут же меня ожидало новое несчастье – Нот, до того мирно сидевший на карнизе, полетел мимо меня и не преминул подпортить мне одежду, понятно каким образом. – Нот, я отправлю тебя в суп! – пригрозила бабушка. Ворон каркнул и уселся мне на голову. Острые когти неприятно царапнули кожу. Бабушка шикнула и Нот улетел, каркая, в глубины дома.
- Почему он не в клетке?! – возмутилась я, очищая магией новый свитер. – Дедушка вроде бы его запирал, когда уходил? Ну, по крайней мере в прошлом году было так.
- Нот не давал мне покоя, кричал, ломал клетку и дедушка решил его не сажать туда. Сильно ушиблась? Ты побледнела очень! - я сидела на полу столовой, ощупывая болевший затылок. Начинало слегка мутить и отчего-то захотелось спать… Я сообщила об этом бабушке, с ее и Долохова помощью поднимаясь на ноги.
- Ножка у стула неожиданно так сломалась, - вздохнула бабуля, показывая мне отломившуюся часть ножки, - вроде крепкие, давно уже стоят, а тут вдруг... А у тебя, похоже, сотрясение! – покачала она головой, подхватив меня под руку. – Пойдем-ка… Ты что же мне не сказала, что вы помолвлены? –спросила она, пока Долохов, подняв меня на руки, куда-то меня нес, а бабушка вела его через дом – голова болела сильно и спать хотелось тоже довольно сильно, и я слабо понимала, где нахожусь. А глазам было так неприятно при попытке сфокусироваться на чем-то, что я предпочла их вообще закрыть. И в ушах возник глухой гул…
«Я сама об этом не знала!» - подумала я, вслух пробормотав что-то неясное…
- Анжи просто стеснялась, не знала, как вы отнесетесь к столь неравному все же браку, ведь Вы, несомненно, да и лорд Блаттон, желаете единственной внучке наилучшей судьбы! – заметил Долохов. Меня на что-то усадили и чьи-то сильные руки уложили меня на диван – судя по поверхности того, на что меня опустили. – Лика, дорогая, ты как? – заботливо осведомился он.
- Не очень, - промямлила я, приоткрыв веки. Это была маленькая гостиная на первом этаже. Бабуля вышла куда-то, оставив нас наедине.
- Извини, не думал, что тебя это так удивит, - заметил Долохов. Я снова закрыла глаза и постаралась погрузиться в состояние относительного покоя. Как вдруг моего лба с шишкой от щипка Нота коснулась теплая, немного шершавая ладонь… Долохов осторожно провел рукой по моим волосам. - Твой дедушка натолкнул меня на эту мысль… Сейчас твоя бабушка принесет лекарства, станет полегче, потерпи, - словно в подтверждение его словам послышались бабушкины шаги и вскоре она чем-то натирала мой лоб, дала мне выпить несколько горьких препаратов, бормоча какие-то заклинания. Голова понемногу утихала, тошнота улеглась и глаза стало возможно хотя бы приоткрыть…
- Ликуша, что случилось? Стул подломился? – когда я более-менее пришла в себя, спросила бабушка. Долохов сидел у меня в ногах, внимательно за ней наблюдая.
- Не знаю… Может неосторожно шевельнулась, - пробормотала я, садясь. Тошнота стихла, но затылок все еще неприятно болел и немножко клонило в сон. – Ножка сломалась, да? – бабушка кивнула. – Просто Антонин так неожиданно начал об этом разговор, я еще только готовилась, вот и удивилась, - пояснила я, «нежно» посмотрев на сидевшего рядом Долохова.
- Так вы в самом деле помолвлены? – ахнула бабуля. Долохов покачал головой.
- Мы хотели просить Вашего благословения, - заметил он, приобняв меня за плечи. Его ногти цепко впились мне в плечо, заставив поморщиться. – И если Вы не будете против, мы заключим помолвку здесь, в столь важном для Анжи месте… - мило улыбнулся он мне, но по глазам явственно читалось «только пикни». Бабушка села по другую сторону от меня, послав мне ободряющий взгляд. Она явно догадалась, что это стремление жениться для меня было не меньшей неожиданностью, чем для нее и дедули.
- Ну что ж, полагаю, когда вернется Бертрам, мы с ним вместе вас обоих благословим. Желания нашей внучки мы учитываем, - серьезно отозвалась бабуля. – Думаю, вы сегодня не пойдете в магический квартал? – взглянула она на меня.
- Я почти хорошо себя чувствую, могу сходить, - заметила я, вставая на ноги. Голова кружилась, но в целом если сотрясение и было, то легкое. Долохов, однако, тут же поднялся и заботливо подхватил меня под локоть. На самом деле мне, в свете последнего часа, насыщенного неожиданностями, хотелось подробнее расспросить Долохова о том, что он вообще такое творит, и я понимала, что при бабушке разговаривать он все равно не будет. Поэтому, уверив бабушку, что со мной все в порядке и взяв у нее список необходимых им покупок – совместить полезное с «приятным» - я в компании моего наставника отправилась в Волшебный Квартал – магическую часть Рокфорда, где когда-то давно к школе мне покупали котлы, первые метлы, пергамент, чернила и все прочее… Там же покупалось и все для противного старого Нота, неизменного любимца дедушки, и сами маги рода Блаттон, помимо меня, всегда отоваривались, к счастью, именно здесь. Знакомый путь через камин в специально для этого отстроенное одноэтажное здание и мы оказались в магическом квартале родного города папы, среди толпы суетящихся волшебников со всех концов Америки – Волшебный Квартал тут был одним из лучших во всей стране – и в то же время, среди незнакомых лиц и торопливых магов и различных существ, которым до нашей странной пары не было никакого дела, практические наедине…

***

- Леди Анжелика Мелисса Кэлли Блаттон? – в третий раз осведомился у меня сидевший за стойкой банка вампир. В Америке их часто можно было встретить в любой организации, где им возможно было создать благоприятные условия для существования, в частности, в банках, где обычно не было ни одного окна. Я раздраженно кивнула, наблюдая за перебираемой им кипой папок и бумаг. Жетон, используемый тут с той же целью, что ключ от сейфа в Гринготсе, был уже наготове. – Ага, нашел. Доверенное лицо лорда…? – вопросительно посмотрел он на меня.
- Бертрама Ричарда Блаттона, лорда, судьи Триниада и почетного личного советника министра магического образования Чарльза Дональда Уинлоу.
- Кодовое слово? – не унимался вампир.
- Нот, - шепнула я, склонившись к нему. Дама у соседней стойки, едва услышав «Блаттон», начала неприязненно на меня коситься. – Мое кодовое слово – Астория. Все? – я сунула ему жетон. Вампир вздохнул.
- Хорошо. Густав, - подозвал он юркого мальчишку лет семнадцати. – Проводи господ к сейфу номер пятьсот тринадцать. Стоп, - опомнился он. – Ваш спутник, леди Блаттон, - дамочка окатила меня полным негодования взглядом. – Должен зарегистрировать свой визит, как гостевое лицо. – Я только горестно вздохнула. Визит в банк всегда оборачивались для меня тратой кучи времени, но, поскольку моя учеба финансировалась дедулей и бабулей, едва я достигла семнадцати, и доверенным лицом стать могла, хотя совершеннолетия в полном смысле в Америке приходится ждать до восемнадцати лет, дедушка вместе со мной пошел в банк и сделал меня доверенным лицом, выдав мне второй жетон, точную копию своего. Сейчас же я собиралась взять деньги на покупки… Долохов регистрировался, а я же, присев на наставленные в холле банка пуфики для клиентов – долгая регистрация – отличительная черта американских магических банков, хотя во многом другом безалаберности тут всегда было больше, чем в той же Британии – ждала его. Женщина у соседней стойки, за которой сидела молодая девушка-метаморф с зелеными волосами до плеч, заканчивала свою регистрацию, она что-то оформляла. И, освободившись, зашагала ко мне.
- Блаттон? – прошипела она, сев рядом. – Твои прадеды пытали моих деда и его отца, доведя их до долгого лечения и проблем со здоровьем до сих пор, - поведала она мне. В руке ее появилась палочка. Я же непонимающе смотрела на нее, взявшись рукой за палочку, лежавшую в кармане моей кожаной куртки. Дамочка между тем продолжала обличать мой род во всех грехах моих предков, о которых она так или иначе была в курсе, а я прикусила губу, сдерживая негодование. Не раз уже в своей недолгой на тот момент жизни я сталкивалась с тем, что при одном лишь упоминании фамилии Блаттон, именно Блаттон, некоторые американские маги сразу начинают ненавидеть ее обладателя, вообще не будучи с ним знакомыми. Наверное еще и поэтому отец окончательно покинул мир магии, занявшись продажей шоколада и переехав в Чикаго, где его хотя бы меньше знали как Лорда Блаттона. – Не понимаю, как твоего деда вообще взяли в Триниад! Темный маг – судья! – охрана банка, несколько крепкого вида гоблинов, вампир и парочка магов-мракоборцев насторожились, поскольку моя теперь уже палочка уперлась даме в горло. Долохов, закончивший с регистрацией, внимательно на меня смотрел.
- Общеизвестно, что в Триниад допускаются представители любого магического круга при наличии необходимого опыта работы, репутации в определенных кругах и достигшие пятидесяти пяти лет. Лорд Блаттон, о котором Вы упомянули, до этого возраста служил государственным защитником и затем помощником судей Триниада и заслужил уважение в Суде, - процедила я. – Блаттон – уважаемый в стране род чистокровных волшебников, и я не позволю Вам оскорблять моих близких лишь из-за того, что мы носим эту фамилию. Я сочувствую страданиям Ваших родных. Но я не понимаю, при чем тут я и мой дед?
- Небось и судьей-то стал, чтобы защищать остальную семейку! – процедила женщина, атаковав все-таки меня – лицо немного обожгло. Я вышла из себя окончательно, причем очень сильно злило меня даже не такое отношение к моему роду. Меня злило то, что эта женщина, которой было явно уже лет за сорок, вела себя так грубо и… выглядело это даже глупо, хотя к тому, что в Америке живут чудаковатые волшебники, я-то давно привыкла.
- Вас это не касается, - огрызнулась я, с трудом удерживаясь от применения к женщине магии. Мракоборцы шагнули к нам, а в глазах только что наседавшей на меня дамочки промелькнул страх. – Еще слово, и можешь обращаться в агентство по погребению.
- Леди Блаттон, - на мое плечо легла рука служащего банка, но смотрел он на меня с почти благоговейным уважением. Женщину уцепил за запястье другой охранник и куда-то повел, та внезапно сникла и покорно плелась за ним следом. – Наш банк приносит извинения… - начал служащий елейным тоном. – У вас лицо покраснело. Наша клиентка применяла к вам магию? – всполошился он. Я помотала головой, чувствуя, что щеки немного жжет.
- Все в порядке. Проводите меня к сейфу, - моя злость постепенно проходила, палочку я опустила и вскоре юркий Густав вел нас к лифту, который должен был поднять нас высоко к небу – в отличии от Гринготса Американский Магический Банк являл собой высокое здание, казавшееся монолитным сооружением из гранита. Ни единого окна, лишь одна, защищенная сильнейшей магией, дверь, дюжины мракоборцев и драконы, обеспечивающие безопасность самых охраняемых сейфов. Этот банк пытались грабить, но кончалось это всегда плохо для самих грабителей, а не для банка.
- Весьма достойно настоящей леди, - пока мы ехали, Густав стоял, прижавшись спиной к стенке лифта, а Долохов склонился к моему уху. – А что, собственно, ей было нужно?
- Понятия не имею, - хмыкнула я. Это соответствовало действительности – я так и не поняла, чего от меня хотели. Хотя я к подобным выходкам привыкла, моя учеба в школе сопровождалась подобным отношением многих «друзей» по школе, и даже одной из преподавательниц, которая стремилась всячески меня унизить, пока учила… Лифт остановился и вскоре мы уже стояли перед металлической дверью, в специальный разъем которой Густав вставил мой жетон. Звук открытия многочисленных засовов мешал услышать что-то еще и ждали мы молча. Откуда-то из перпендикулярного коридора доносился похожий гул, что стало ясно, когда дверь начала медленно открываться. Нам предстало множество золотых и серебряных монет, а так же небольшая кучка платиновых американских монеток, ирн. Одна ирна приравнивалась примерно к сотне галеонов, по моим подсчетам, и в моей родной стране была самой ценной и дорогой монетой. На ту же кучку ирн, что принадлежала роду Блаттон, переехавшему в Америку из Британии еще когда колонизаторы только начинали осваивать эти земли, можно было купить как минимум весь Рокфордский филиал Американского Магического Банка. Именно потому-то – наша семья была почетными клиентами банка – в инциденте в холле меня не обвиняли и даже наоборот, старались мне угодить. Я же, открыв почти пустой рюкзак, на котором на этот раз красовался вышитый анкх и на боку – пентаграмма, не глядя набрала деньги, под внимательным взглядом Густава и скучающим взглядом Долохова.
- А мой один знакомый тоже гот, - заметил он, когда я закончила и отдала команду закрыть сейф. Пока замки, закрываясь, лязгали, я была избавлена от необходимости отвечать ему. Но он и на пути к лифтам не угомонился. – А это анкх, да? – указывая на рисунок рюкзака, поинтересовался он.
- Да, - у меня все еще кружилась голова и разговаривать со служащим банка желания не было никакого, что я и старалась показать своим голосом. Но Густав и тут не угомонился.
- А у готов-магов есть свои особенные заклинания?
- Нет, заклинания у нас те же, что у всех. Отстань ты уже, - буркнула я, радуясь, что лифт почти доехал до первого этажа. Голова закружилась сильнее и меня шатнуло, но я не упала, подхваченная сильными руками Антонина.
- Ты уверена, что в состоянии разгуливать по магазинам? – склонился он к моему уху, почти касаясь губами кончика моего уха. Тепло его дыхания обожгло кожу, заставив меня непроизвольно прикрыть глаза.
- Вполне, все в порядке, - улыбнулась я, под руку с ним выходя из лифта. Если это и было сотрясение, то очень легкое, хотя я склонна была считать это обычным ушибом. Густав, обидевшись, молча проводил нас к дверям, не забыв, правда, натянуть на лицо фирменную улыбку служащих банка. Однако, закупая ингредиенты для зелий, волшебные чернила и корма для Нота, я никак не могла улучить момент и поговорить с Антонином… И вот, нагрузившись покупками, посетив самые интересные на мой взгляд лавки и магазины, мы могли отправиться к бабушке и деду, но Долохов внезапно заметил притаившуюся среди красочных магазинов одежды и метел таверну… И заявил, что хочет заглянуть и туда.
***

В таверне было на удивление тихо, только влюбленная парочка сидела в дальнем углу и компания вышедших в отставку служащих Министерства у стойки бурно что-то обсуждала. Лестница, ведущая на верхние этажи, была на удивление чистой и новой, по крайней мере, прогнивших ступенек не наблюдалось. Свечи в больших канделябрах не горели – в окна лилось пока еще достаточно для неплохого освещения солнечного света. Дубовая мебель казалась чистой и опрятной, что не могло меня, посещавшую подчас весьма запущенные заведения, не радовать. И специфического запаха виски и пота, обычного для американских таверн и кабаков, тоже не было – пахло лавандой и отчего-то то ли елкой, то ли сосной. Официантка Долли, полная добродушная женщина лет пятидесяти-шестидесяти, указала нам на столик в одном из углов и принесла меню.
- Бифштекс и картошку, - любезно улыбнулся Долохов.
- Вы иностранец? – поинтересовалась Долли, записывая заказ. Антонин поднял брови. – У вас акцент… - пояснила женщина.
- Он из Британии, турист, - пояснила я.
- Министерство Штатов любезно выдало мне разрешение на посещения страны, - нарочито мягко и вежливо сообщил нам Долохов. Вопрос, возникавший было у меня по поводу того, как он, англичанин, мог столь спокойной сюда перенестись, пусть даже со мной как «пассажир», отпал сам собой.
- А молодая миссис что будет? – спросила официантка.
- Я не… - начала было я, но, поймав выразительный взгляд спутника, осеклась. – Я буду индейку и на десерт черничный пирог, - просмотрев меню, решила я.
- А напиток?
- Чай, и мне, и моей супруге, - отозвался Долохов. Я отвлеклась на громко захохотавшего у стойки бара мужчину и почувствовала прикосновение к своей руке.
- Что вообще происходит? – едва Долли отошла выполнять заказ, осведомилась я у Долохова. – Что за внезапное намерение жениться?!
- Твой дедушка утром подал мне гениальную идейку, - отозвался Антонин, погладив меня по руке успокаивающим жестом. – Если ты станешь миссис Долоховой, в этом будет свой плюс – тебе станет сложнее выдать кому-либо то, что ты узнала за последние две недели. А мне, в свою очередь, будет проще тебя контролировать, поверь мне. В Министерстве сейчас у меня хорошие связи, как и в газетах. И, полагаю, вопросы с американским министерством тоже будут вполне решаемы. – Он оглянулся на мужчин у стойки и понизил голос еще больше. – Возрастет твой статус в обществе, в среде Пожирателей ты мгновенно поднимешься выше, Люциуса Беллатриса в свое время ценила не только потому, что мы дружили уже в школе, но и потому, что он стал ее родственником. Лестрейндж, Родольфус, до сих пор пользуется уважением немалой части Упивающихся, хотя сама Беллатриса уже давно игнорирует своего мужа и свой брак. Если ты станешь более важной персоной, это, как я сейчас вижу, будет соответствовать твоему положению здесь и происхождению.
- Ну… наверное, - убирая руку, неуверенно пробормотала я. Парочка, сидевшая в углу, расплатилась с Долли, вышедшей откуда-то из задней части таверны, и покинула помещение. Министерские пенсионеры тоже засобирались уходить.
- Я в общем-то не против заключения брака с тобой, ты мне симпатична, - продолжал Долохов, проводив парочку взглядом.
- Но мое-то согласие тоже нужно! – возмутилась я. – В конце концов у нас не первый век!
- А разве ты против? – удивился Антонин. – Ты сама неделю назад призналась мне, что любишь меня. Разве тебе не хотелось бы этого брака?!
- Я не хотела бы фальшивого брака, - я постаралась говорить ровно, но голос чуть дрогнул. Я испугалась, что он раскусит мою невинную ложь недельной давности и та Авада, до которой тогда не дошло, воплотится в реальность теперь. – Ты сам мне сказал, что шансов у меня нет, и я видела твой поцелуй с Розалиной…
- Шансов на то, что я буду любить тебя так же сильно, как я любил ее – нет. Но ты действительно симпатична мне, - его привычная усмешка перешла в подобие улыбки. – Возможно, ты станешь мне неплохим другом. Разве этого мало? – Долли принесла заказ и расставляла тарелки и чашки, избавив меня от необходимости отвечать. Но когда женщина отошла, Антонин заглянул мне в глаза и негромко произнес: - Я не знаю, и не хочу знать, что привело тебя в ряды Упивающихся на самом деле, но увидеть тебя мертвой я не хочу. Я не уверен в двух вещах. Доверии к тебе со стороны Люциуса и Нарциссы, а последняя имеет определенные возможности покапать в уши Белле, и том, что ты сама не замышляешь чего-то опасного для тебя. Так вот. Этот брак, когда он будет заключен, а он будет заключен – ты ведь понимаешь, что злить меня весьма опасно – укрепит твое положение в глазах Леди, у которой я один из двух фаворитов. И даст мне возможность лучше контролировать тебя, - пока мы ели, вещал он. Отставные министерские служащие давно ушли, бармен – косоглазый старик с оспинами на лице, со скучающим видом переставлял бутылки, а Долли скрылась в задней части таверны. Антонин говорил тихо, я больше читала его слова по губам, чем слышала.
- Ответь… Только честно, - я впервые за весь день решилась посмотреть ему в глаза сама. Проницательный взгляд его глаз заставил мое сердце на долю секунды замереть. Я знала, что истинные причины моих действий ему не ведомы, но мне казалось, что он что-то подозревает… И… пытается как-то защитить меня?! Зачем? – Это она велела познакомиться с моей семьей? Или это твое собственное желание?
- Мое. Я предпочитаю быть уверен в том, что тебе есть к кому обратиться, если однажды потребуется помощь. Твоя очередь дать честный ответ… - я глубоко вдохнула, сжала в руке вилку и медленно кивнула. – Ты не слишком разделяешь идеалы чистокровности, верно?
- Я...
- Подожди, - перебил меня Долохов. – Не только ты имеешь привычку совать нос в чужие вещи. Неделю назад я, догадавшись, кто рылся на моем столе, отплатил тебе тем же и нашел в гостевой спальне интересную вещицу. Надо было лучше запирать дверь, - он извлек что-то из внутреннего кармана мантии и протянул мне. – Она лежала на полу, к слову, полагаю, выпала из книги или альбома, так что мне даже не пришлось обшаривать твои вещи… - я взглянула на протянутый мне снимок. Магловский, фотография, на которой были изображены мужчина, девочка лет двенадцати с огненно-рыжими волосами и мальчик лет четырех примерно на руках мужчины. Тоже рыжего. И мальчик – рыжий. Я и папа с братиком… - Кто это?
- Отец и брат, - вздохнула я. – Не надо их трогать! Я знаю, что обманула, и должна буду за это ответить, но они тут ни при чем…
- Да я и не собираюсь. А где мать?
- Родители в разводе, растила меня в основном семья отца… Блаттон – это его фамилия, мама Максвейл. Я с ней не общаюсь сейчас сама.
- Почему не познакомить меня с отцом? – поинтересовался Антонин. Я опустила глаза, чуть слышно выдохнув:
– Он сквиб. И брат тоже…
- Так вот почему ты так за них боишься, - усмехнулся Долохов. – Не сдам, не переживай. Кстати, ты прекрасная колдунья, как я убедился. Родители оба чистокровные? – я кивнула. – Я действительно женюсь на настоящей волшебнице-леди, - усмехнулся он. Я кивнула. – Так вот, идеалы нашей Леди ты тоже не до конца разделяешь, я прав?
- Слишком много вопросов в твоей очереди, - заметила я, допивая чай. – Оставлю за собой право не отвечать.
- Анжелика! – возмущенно крякнул Долохов. На меня снова нашло какое-то странное настроение, среднее между азартом и игривостью. И я, передразнив его тон, отозвалась:
- Антонин!
- Прекрати…
- Я и не начинала, - пожала я плечами, окончательно закончив с обедом и подзывая Долли. – Поэтому не могу прекратить… - Долохов, посмотрев на меня пару мгновений, внезапно рассмеялся. Я едва ли не впервые слышала от реального, не из Омута, Долохова такой искренний и веселый смех.
- Ты очень упрямая, - заметил он. – И своенравная.
- Знаю, мне говорили. Слушай, зачем тебе все это? Возиться со мной так… - когда мы расплатились и вышли по направлению к каминам, поинтересовалась я. – Рисковать…
- Я не рискую, она мне доверяет и я к тому же хороший окклюмент. А ты напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то знал. Как и он, ты, я уверен, находишься сейчас на самой границе между окончательным уходом в темную магию и пользованием ей по необходимости…
- Розалину? – почему-то выпалила я прежде, чем успела обдумать его слова. Долохов так и остановился.
- Она всегда, даже в детстве, была однозначно светлой волшебницей, даже бессознательно, думаю. Она же была валькирия… - покачал он головой. – Я вижу, что ты сейчас еще сама для себя не решила, кто ты. Думаю, в авроры ты шла, чтобы стать аврором. Но почему-то уверен, что даже если это будет возможно, ты туда не вернешься…
- Если я стану миссис Долохова, то точно не вернусь. Ты известный Пожиратель, осужденный и сидевший в Азкабане. Международный аврорат тщательно проверяет каждого кандидата, в том числе и его супруга и ближайшее окружение.
- Дорогое обучение? Оно ведь, насколько я знаю, на этой кафедре платное…
- Поясню на примере. Из тех, с кем я знакома в Британии, кто мог и может там учиться, оплатить могли бы Малфои, Реддлы и, если он богатый, Поттер. Хотя это зависит от того, что ты хочешь получить. Если полноценный диплом аврора-международника, то это дорого, а если просто сертификат, который будет восприниматься в родной стране, ну или какой-то конкретной стране, то есть просто не возьмут в международный аврорат, то семья со средним доходом в принципе потянет. – отозвалась я.
- На кого училась ты? – остановил меня, зашагавшую было снова, Долохов.
- Международный диплом. Там же, кстати, училась милейшая Реддл, курсом старше. Есть льготный вариант, но для него надо быть очень одаренным в области магии, у нас так учились буквально десяток на все курсы за оба моих года там, - Райли когда-то входил в их число, поступил по направлению французского аврората, причем на международника… Об этом я, конечно, Долохову не сообщала. Но почему-то подумала о том, откуда Матей взяли денег достаточно для обучения сразу двоих на международника… А еще я вдруг поняла, что Кэт едва ли знала, во что мистеру Реддлу выливалось ее обучение именно на этой кафедре. По крайней мере, она едва ли так спокойно на это реагировала бы…
- Странный принцип. Если богат, есть шансы стать аврором, а если нет, то шансов нет… И мозги ведь тоже нужны, - покачал головой Долохов. – Откуда международный аврорат вообще берет сотрудников?
- На самом деле это, наверно, не так дорого, как я говорю. Я мало кого знаю в Британии. В общем-то… Ты же не нищий? – Долохов усмехнулся.
- Ну если я до сих пор живу на свой счет и денег мне хватит еще лет на тридцать, как думаешь?
- Ты мог бы отучить там ребенка, - закончила я. – Даже если бы тебе хватало денег лет на десять, наверно.
- То есть наш брак лишает тебя кучи вложенных туда денег? – посмотрел он на меня. Я кивнула, думая о том, чего еще меня лишит этот брак. – Ты сама-то согласна на это? Я уже объяснил, чего ради это затеваю, что это даст мне и тебе. И не советую пренебрегать моей добротой к тебе, ты видела сама, к чему приводит моя злость. Могу показать еще кое-кого, воспоминание. Но заставлять не буду…
- Я хочу, - вырвалось у меня отчего-то. Я, только-только приступив к шпионажу, его ненавидела и презирала, но сейчас я сама не понимала себя, не понимала, как отношусь к нему… Мне было его в какой-то мере жаль, все-таки в нем даже сейчас оставалось что-то настоящее, живое, человеческое. Я презирала то зло, которое он творил, но в то же время у меня зарождалось что-то вроде сочувствия и благодарности… Я не могла бы сказать, что люблю его, но что-то странное, какая-то необъяснимая симпатия, какое-то непонятное родство, возникали. – Точнее, согласна.
- Разумное решение, думаю.
- Кого я тебе напоминаю? – уже зайдя наконец в здание с каминами, оглянулась я, беря половину покупок и пропуская Долохова вперед. Тот бросил порошок, назвал наш фамильный адрес и уже прежде чем исчезнуть, ответил:
- Меня…
***

Утром в понедельник, в шесть, я уже стояла вместе с вещами у ворот школы и ждала Филча. Долохов в воскресенье же вечером, как и обещал мне накануне, договорился с Северусом о моем обучении, а в понедельник собирался поднимать вопрос о получении мной гражданства Великобритании. Помолвка состоялась вечером в субботу, кольца мы купили в Рокфорде, выйдя перед ужином с дедушкой, чтобы «погулять». И сама свадьба тоже должна была произойти в Америке, дедушка занялся подготовкой на месте, пообещав правда в приватной беседе меня когда-нибудь задушить за мои выходки. Там было проще заключить брак между англичанином и американкой, довольно скоро и без лишних церемоний. Их, этих церемоний, не хотелось ни мне, ни Антонину.
- Так, твои задачи – внимательно наблюдать за Снейпом и Малфоем, они вызывают у меня некоторые подозрения, - инструктировал меня перед моей трансгрессией Долохов. Я же подумала о том, что Северус даже не подозрения вызывает, а Антонин знает, как минимум, о его романе с Кэтти. – И сообщать мне, если что. Мне, а не сразу Леди. И молчать о том, что ты видела и слышала в моем доме.
- Ты же наложил на меня чары, сковывающие мне язык, - пожала я плечами. И взяла было чемодан с одеждой и бумагой с чернилами – все прочее мне обещали выдать в Хоге, а метлы у меня при себе в период Пожирательства не было.
- Обо всем, что тут и в Америке произошло, - я внезапно оказалась в его довольно сильных и теплых руках. Дыхание участилось, а сердце от волнения – он был непредсказуем, довольно сильный темный маг и к тому же мы находились наедине – забилось сильнее. – Не думай, что я хороший, - внезапно произнес он. – Если Реддл и Поттер вдруг победят, мне прямая дорога в Азкабан, заслуженно. Тебе пока еще – нет, у тебя есть шансы вернуться к нормальной жизни. И почему-то мне не хочется сидеть в соседней с тобой камере…
- Мы и не будем, - вырвалось у меня. – Если меня осудят при двойном гражданстве, я сяду в Ирманаз. А оттуда еще никто живым не возвращался.
- Если не натворишь дел, не сядешь, - усмехнулся Долохов. – Да и не факт, что они победят. Я просто надеюсь, что ты не думаешь, что я белый и пушистый, - сверкнув глазами, заметил он.
- Не думаю. Я видела тебя в деле, и не раз. Но… что-то в тебе было и хорошее… Почему ты врал Розалине? – решилась наконец спросить я. - Ну, когда вы ссорились из-за Бе… - Долохов зажал мне рот рукой.
- Не произноси имя и фамилию, мой тебе совет, - шепнул он мне на ухо. – В этой стране. Я не думал, что все зайдет так далеко, поначалу, и терять кого-то из друзей не хотел. А потом… Потом мы с Роуз разошлись и я был зол на весь мир… Знаешь, что было самым странным и горьким в объяснении с ней? – я помотала головой. – Она не знала, что чувствовала ко мне. На самом деле не знала. – «А я не знаю этого до сих пор», подумалось мне. - Тебе пора, Анж! – отпуская меня, скомандовал он. Я трансгрессировала к школе, попрощавшись с ним на недолгое, правда, время.
***
Выручай-комната любезно приютила меня, на третью ночь моего пребывания в Хогвартсе, приняв облик комнаты с мягкими диванами, теплыми пледами и книжными шкафами. Мне решительно не спалось, в гостиной было тоскливо сидеть, запрет на ночные прогулки меня в силу возраста не касался, а в спальне почему-то было очень холодно. И вот я, устроившись с книжкой под пледом, читала при свете свечи и не заметила, как уснула. Проснулась я от ощущения пристального взгляда на мои ноги в желтых носках с Дональдом Даком – подарке от Джонни на его первые вырученные с помощи папе деньги, он мне их подарил еще три года назад и мне приятно было вспоминать о том, как маленький братишка, с радостным «Анжи приехала!», вручил мне эти нелепые яркие носки…
- Готичка в носках с какой-то уткой, - ехидно произнес Драко, заметив, что я проснулась.
- Заткнись, белобрысый хорек, - буркнула я, пряча ноги под плед. Драко улыбнулся, садясь рядом со мной.
- И что это за утка? Это же утка, да?
- Ты вообще не знаешь мир маглов?! – удивилась я. – Ну, по крайней мере в Америке она очень популярна…
- Мои родители – чистокровные лорд и леди, откуда мне знать мир маглов? – мне показалось, что в его голосе проскользнула грусть. – Мы с моего рождения, наверно, выходили только в Косой переулок, Лютный переулок, Министерство, Кингс-Кросс, по домам многочисленных товарищей и коллег отца. Еще в первую войну, до исчезновения тетушки, к ним с Лестр… - осекся он. – С мужем. А если и выбирались в мир маглов, отец постоянно шипел, какие они все ужасные… Да и на магловедение я тоже ни разу не ходил, - хмыкнул Малфой-младший. – Так что это за утка?
- Дональд Дак, персонаж магловских мультиков. Мой братишка от него без ума, причем до сих пор…
- Братишка?! – мы были знакомы уже второй год, но общались не слишком близко, и многих фактов моей биографии Драко не знал. В принципе, как и я не знала многого о нем. – У тебя есть брат? Он тоже… как это у парня… гот?
- Ему десять, - усмехнулась я. – Так что он не гот.
- Везет, - с оттенком зависти заметил он вдруг. – А я один в семье, да и друзья… Крэбб и Гойл, - с какой-то странной гримасой произнес он. – Негусто…
- Ты забыл еще одного друга, - положив руку ему на плечо, заметила я. Драко удивленно на меня посмотрел.
- А разве мы друзья? Ты обычно угрожаешь превратить меня в порошок или скормить кошке Филча… Так было весь прошлый год.
- Но летом я не угрожала, забыл уже? Кстати, спасибо, что ты и твоя мама не выдали того, как мы познакомились, твоей тете.
- Я и не собираюсь, да и мама тоже… Знаешь, - задумчиво произнес он. – Когда только пошли слухи, что она вернется, я обрадовался. Мне тогда казалось, что ее идеалы правильные, и что вот мы захватим власть, она будет править. А мы ей в этом помогать… А потом она вернулась…
- И что изменилось?
- Когда отец провалил какое-то задание в Министерстве и его второй раз посадили, она угрожала мне убить маму. Заставила стать сама-знаешь-кем, втянула в эту идею с убийством старика Дамблдора… А еще я вижу, что творится кругом… Она никого не любит, кроме себя, - вздохнул он. – Тебя же послала Кэт? – я от неожиданности такого вопроса кивнула. – Ну, в наши «круги»… Кэт хорошая. Добрая, умная. И… она же наследница Слизерина, а общается с маглами и дружит с ними. Наверное именно из-за Кэтти я и задумался, так ли хороши идеалы чистоты крови, продвигаемые тетей. Кому же, как ни Реддлам, было бы возглавлять это… но они же так не поступают! Слушай, а расскажи про свою семью? И про магловские мультики… - внезапно попросил Драко. Я с улыбкой начала рассказывать ему про Микки Мауса, диснеевские короткометражки, любимые игры брата, которому к тому же папа купил компьютер – для полной адаптации к миру маглов, в котором они и жили. Драко же слушал, навострив уши и задавая мне уйму вопросов. К утру – а я специально просила комнату с песочными часами, поворачивающимися каждый час – мы подремали всего пару-тройку часов, наговорившись зато вдоволь. Проснулась я, примостившись на краешке дивана, рядом с развалившимся Драко, чей локоть упирался мне в плечо.
- Сегодня же четверг, - протер глаза Малфой. – Мы рискуем пропустить завтрак!
- Пошли скорее, а то нас потеряют и тебе влетит, - поторопила я его. Но уже на самом выходе он вдруг замер.
- Кто? – указав на мое кольцо, поинтересовался он чуть хриплым голосом.
- Что?
- С кем помолвка?
- Долохов… - хмыкнула я. Драко поморгал и отозвался:
- Когда успели?
- В субботу вечером, - я была прервана Малфоем.
- С чего вдруг? – я коротко описала помолвку, причиной указав то, что так ко мне будет больше его доверия, а зачем ему захотелось, я не знаю. И не нарушила приказ Антонина, и в общем-то дала пояснение…
- Ты его любишь? – спросил Драко. Я помотала головой, вспоминая его прикосновения, поцелуи, во время которых представляла Драко… И, чувствуя, что щеки заливает краска, ответила:
- Сам как думаешь?
- Нет… - я кивнула. – Анжелика Долохова… Пожалуй сочетание с другой фамилией будет милее.
- Какой например? – выйдя наконец в коридор, осведомилась я. Драко промолчал. – Кстати, почему Выручай-комната привела тебя именно в то, что создалось для меня? Чего ты хотел?
- То и получил… - отозвался слизеринец. – Я и искал тебя.
- Серьезно?!
- Соскучился по угрозам превратить меня в таракана, - усмехнулся молодой лорд Малфой.
- А если их нет?
- Тогда… По другу. Мы же друзья?
- Типа того, - улыбнулась я, вместе с ним шагая вниз, к Большому Залу. С того дня мы начали сближаться, много разговаривая о чем угодно. А когда, уже после свадьбы – она прошла в воскресенье и в тот же вечер я, уже Долохова, вернулась в Хог, - Драко внезапно заметил, разглядывая мою колдографию, что до готики я была миленькой, на следующий день на учебу отправилась девушка с распущенными волосами до пояса и в клетчатой бежево-черной рубашке, что вызвало у многих изумление. А вот моего нового друга, хотя стоило мне вспомнить, о ком же я порой думала в объятиях теперь уже мужа, я тут же заливалась краской, поэтому о дружбе речь шла тут с трудом, такой мой облик даже порадовал. И почему-то уже вечером я, глядя на себя в зеркало и заметив, что рыжие корни начинают отрастать, впервые за шесть с лишним лет не собиралась их красить…
***

Замуж я вышла в середине ноября, когда все формальности были закончены – для чего мне не раз пришлось, с личного разрешения директора, покидать Хог в будни прямо в учебные часы. А в конце ноября, в субботу, опять-таки пользуясь своим «особым положением» отправилась в «семейное гнездышко» убедиться, что «любимый» муж живет в уюте и чистоте.
- Лика, я же сказал, не надо каждую неделю навещать, я в общем-то и дома почти не был, - я готовила, когда пришел Антонин, чем-то довольный и абсолютно трезвый – он после моего замечания вообще не пил. Даже на свадьбе мы выпили всего лишь по фужеру вина, как и гости, что спасло меня от предложения моего двоюродного дяди Абрахама станцевать с ним хастл, и ладно бы просто станцевать, как правило для такого случая дядюшка выпроваживал стол в окно, а если дело происходило на улице, то стол летел с территории двора, приводя маглов-соседей в полный шок, и от намерения тетушки Роберты рассказать всем гостям про своего непутевого третьего мужа, что она с удовольствием делала на каждом семейном празднике, ничуть не смущаясь ни присутствию четвертого, ни затем и пятого мужа.
- В школе по выходным нет занятий, - заметила я. – Могу и прийти…
- Ты останешься до завтрашнего вечера?
- Ага. – почему-то я привыкла к его обществу и мне даже захотелось навестить его, поговорить. Я окончательно перестала понимать сама себя – что я чувствую к нему и что я испытываю к Драко. С последним все было очень странно – в его присутствии мне было весело, интересно, легко, но не было ни малейшего желания перейти только-только оформившуюся грань дружбы, а вот отдельно от него, и подчас в компании мужа, я не раз представляла совсем иные, не дружеские, объятия и поцелуи…
С Долоховым все было не менее сложно. Я не любила его, это я могла бы сказать точно. И не ненавидела. Порой я думала, что презираю его, порой – мне было его жаль… Но иногда, в том числе в последний вечер наедине перед свадьбой, когда Долохов, и сам-то непонятно с чего меня обнимал, мне казалось, что между нами возможно что-то большее, чем просто дружеский формальный брак. Что-то немного ближе…
Я не могла бы сказать, что брак этот по расчету – с моей стороны его почти не было, или что он по любви, тем более. Скорее брак этот был, как ни странно, по симпатии. Я не понимала, что именно произошло между нами за те недели «отпуска», но это было что-то такое... странное. Необъяснимая, странная близость душ. И именно тогда, находясь на самой грани между тем мигом, когда мне как Пожирателю не будет обратного пути – малейший приказ об убийстве или чем-то вроде этого стал бы таким мигом – и тем, чтобы все-таки сохранить себя собой, я вдруг подумала, как же мне не хватает общества Кэтти – одно ее присутствие рядом способно было что-то озарить в душе, вызвать свет и внутреннее тепло. И наверное именно тогда я поняла, что удерживало Долохова в Школе и первые годы после выпуска от роковой ошибки. Он ее все же допустил, но все-таки кое-что удерживало его от нее и, возможно, оставило в душе уже Пожирателя какую-то тень света. Этим чем-то, точнее кем-то, была Розалина…
- У нас завтра будет гость, по моим делам. Если будешь готовить, делай на троих, хорошо?
- Ладно… - я проверила запеканку на готовность. – Новостей по моему заданию пока нет, кстати… А что за гость? – Долохов мягко тронул меня за плечо и твердо произнес:
- Много знаешь – мало живешь. Кстати, обедаем вместе! – я накрыла на стол. Постепенно моя робость перед ним исчезла окончательно, брак этому поспособствовал, при относительной фиктивности – любви не было ни с одной из сторон, в общем-то… И вести себя в обществе супруга я могла уже более раскованно...
А на следующий день новостей, которые мне надо было передать Кэт и я лихорадочно искала возможность это сделать, стало больше… Гостьей, обещанной Антонином, оказалась не кто иная, как Элеонора Бутти собственной персоной. Я понятия не имела, о чем они с Долоховым беседовали почти час, пока я отправлена была погулять, но зато кое-что другое, уже когда она, после обеда с нами, уходила, мне услышать довелось:
- Как отнесется к подобной афере Верховный? Мне показалось, он не одобряет такие методы… - поинтересовался мой супруг. Я же, находясь в соседней комнате – якобы прибираясь – навострила уши. И расслышала тихий ответ ничуть, казалось, не удивленной нашей встречей Норы.
- Димитр теперь Верховный, так что у нас смена власти. Да, передай жене, что если она и захочет, в ближайшее время на кафедру ЗОТИ не вернется. Ее снова закрыли.
- В связи с чем?! – не понял Долохов.
- Смерть Верховного, - пожала плечами Нора. – Он ведь имел к кафедре отношение. Его и нашли прямо на рабочем месте. Так что когда кафедру откроют вновь – понятия не имею. Хотя откроют точно, перед авроратом Трансильвании – это международный – он уже засветился. Так что жалеть не будут… - она отбыла, а вот у меня появилась еще одна новость и одна очень нечеткая еще догадка. О том, кто именно был тем самым Верховным. И чей именно голос я слышала тогда в воспоминании Долохова.

Отредактировано Ketrine Riddle (2014-03-23 21:21:16)

+1

97

Отмечусь тут. Новые главы прочитаны, комментарий жди завтра. В крайнем случае послезавтра

0

98

Ice Queen написал(а):

Отмечусь тут. Новые главы прочитаны, комментарий жди завтра. В крайнем случае послезавтра

ага, договорились :-) http://www.kolobok.us/smiles/standart/grin.gif

0

99

Аллоха, Астрюша!  http://www.kolobok.us/smiles/standart/victory.gif
Спасибо тебе за новые потрясающие главы. http://s19.rimg.info/3db000e87d5b262a0c48550a5a3618b0.gif  Наконец я причапала)))
Очень много флешбеков. Это мне нравится))) Особенно флешбеки с участием Розалины. Было даже жалко Долохова.  :disappointed:
Все так интересно и захватывающе! Буду ждать продолжение!  http://s4.rimg.info/f616d7008cdba4fc7549ddca6959759d.gif

0

100

Ice Queen написал(а):

Аллоха, Астрюша!

Аллоха, Машкинс!!!  http://s19.rimg.info/d832b4609a95ac0236553e2e4bd727e3.gif

Ice Queen написал(а):

Спасибо тебе за новые потрясающие главы. http://s19.rimg.info/3db000e87d5b262a0c48550a5a3618b0.gif  Наконец я причапала)))

Рада тебя видеть! Ну после такой паузы я просто обязана была работать продуктивно. А за паузу новые идейки пришли :-)))

Ice Queen написал(а):

Очень много флешбеков. Это мне нравится))) Особенно флешбеки с участием Розалины. Было даже жалко Долохова.  :disappointed:

Рада, что флэшбеки нравятся, они еще планируются немного по ходу...
Розалину я решила получше ввести в работу и раскрыть, а то упоминается часто, а в общем-то известно о ней было вам мало :-)
Долохов...  http://www.kolobok.us/smiles/standart/thank_you.gif На то и был расчет, мне надо было показать его двойственность, для его дальнейшей судьбы оказавшуюся немаловажной  http://www.kolobok.us/smiles/standart/smoke.gif

Ice Queen написал(а):

Все так интересно и захватывающе! Буду ждать продолжение!  http://s4.rimg.info/f616d7008cdba4fc7549ddca6959759d.gif

Будет-будет, уже готовится к выходу, ограничивает только время :-)

0


Вы здесь » Фанфики » Гарри Поттер » Поцелуй валькирии 3: Раскрытие тайн.