Фанфики

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Фанфики » "Сумерки" » Детские сумерки. (Белла/Эдвард)


Детские сумерки. (Белла/Эдвард)

Сообщений 11 страница 19 из 19

11

- Эдвард, я хочу есть.
- О, прости, я забыл!- парен резко поднялся.- Что ты будешь?
- Спагетти! И грибные равиоли!- выпалила я.
- Ты- настоящая итальянка!- рассмеялся Эдвард.
- Эй, я вообще-то в Италии воспитывалась, а дядя Маркус помешан на патриотизме…- пробурчала я, вспоминая, как меня в возрасте семи лет заставили встать на трон Аро и петь «Италия- любовь моя!»
- Я скоро буду!- Эдвард исчез.
Было немного скучно, но я осталась в кровати. Эдвард велел остаться в постели- значит, он знает, что говорит, ему виднее. По телевизору шла какая-то дребедень, было очень тоскливо.
Когда Эдвард вернулся, он заставил меня съесть все, что принес. Я уже пожалела, что заказала и равиоли, и спагетти. Я привыкла, что эти блюда у нас в замке подавались небольшими порциями на аккуратных тарелочках, но уж никак не в ведре, как это сделал Эдвард. Он сварил мне ведро спагетти, а равиоли сунул в трехлитровую банку! В общем, мне пришлось есть это произведение искусства ложками. Пересоленное произведение искусства… Очень-очень пересоленное…
Прошло несколько дней. Я набиралась сил, чувствовала себя с каждым днем все лучше. Эдвард решил на время остаться в мотеле, пока он не подыщет нам жилье. Мы решили найти что-нибудь уединенное, типа медового месяца. Вот только мама Розалии предупредила нас, что если я вернусь домой из медового месяца не девочкой, то она кое-что отрежет Эдварду.
Кричать и выяснять, почему Эдвард не забрал меня у Вольтури, я не хотела. Во- первых, тратить силы на крики не хотелось. Во-вторых, ответ итак ясен: не хотел мешать твоей жизни, власти и так далее. И, в-третьих, испортить такой романтичный момент было бы преступлением. Хотя, насчет романтики- это я загнула.
Эдвард не позволял себе ничего лишнего. Мы не целовались, обнимались только в случае крайней нужды, Эдвард вообще старался меня не трогать. На мои гневные реплики и вопросы, почему так, он немного обиженно отвечал:
«Ну извини, у тебя же есть жених.»
Проще было посадить Аро на поводок, чем убедить, что у нас с Деметрием ничего серьезного.
И теперь я основную часть своего времени проводила у телефона. Я разговаривала с Калленами и Феликсом, когда у него получалось пробиться. Джаспер сказал, что Розалии чуть не разорвала Аро на части- пришлось ее держать. Авторитет Аро был сильно подорван- Кай и Маркус даже не подозревали о том, что со мной сделал Аро. Теперь они постоянно подкалывают брата, например:
- Ало, это Аро? Аро, ты- козел.
- Кто говорит?!
- Да все говорят…
Или:
- Маркус, ты спрятал мою мантию? Отдай сейчас же!
- А то что, Аро? Изнасилуешь меня?
В общем, между братьями произошел сильный раскол.
Мама познакомилась с моими друзьями. Алека и Джейн она немного сторонится из-за их страшных способностей, но общению нашему не препятствует, зная, что я дорожу их дружбой. Деметрий покорил маму после того, как она узнала о его несчастной любви и о том, что он готов был жениться на мне, чтобы спасти от Аро. Феликс маме понравился сразу: он сильно напоминал ей Эмметта, хотя папа заметно уступал Феликсу в росте и уме…
Оказывается, Эдвард не сразу предупредил Деметрия о том, что со мной все хорошо, паразит… Утром после моего исчезновения Деметрий прибежал к Калленам весь в соплях и слезах, крича, что нас с Эдвардом похитили. Сжалившись над ним, Эдвард дал ему послушать, как я сплю, чтобы тот понял, что со мной все хорошо.
Эллис постоянно по телефону говорила об одном отличном свадебном ателье и о том, что если кто-то откажется от свадьбы, то узнает, что такое разъяренный эльф. Странно, они же вроде поженились с Джаспером месяц назад…
Однажды мы с Эдвардом вышли прогуляться в парк. Мы гуляли в парке по вечерам, когда солнце заходило за горизонт. Вернувшись в номер, я обнаружила гору подарков на своей кровати.
- Белла, это на все те дни рождения, которые я пропустил.- объяснил Эдвард.
- Тут двадцать коробок!- вскричала я, пересчитав.- Ты меня обманул, я прожила у Вольтури пятнадцать лет, если считать еще и вампирские годы, но уж никак не двадцать!
- Нет, ты ошиблась в расчетах. Я говорил не о годах, прожитых в Вольтере, а о днях рождения.- Эдвард сел рядом со мной, обхватив меня руками. По телу пробежала дрожь.
- О днях рождения?- выдавила я наконец. Мысли путались, в его присутствии мне было сложно думать и говорить нормально.
- Пять лет ты жила в трущобах, какое-то время у нас, буквально месяц, а потом- пятнадцать лет у Вольтури.- Эдвард дотронулся губами до моей шеи.
Очевидно, этого оказалось достаточно для моего разума- после долгого дня усталость сковала меня, сказалось потрясение и шок от подарков- мне никогда не дарили столько подарков одновременно!- а губы Эдварда на моей шее были слишком восхитительными… Я почувствовала, что погружаюсь во тьму.
«Браво!»- съязвила напоследок Сука внутри меня.- «Вот девушка, которая в самый прекрасный момент своей ничтожной жизни теряет сознание. Молодец!»
Дальше я будто провалилась в небытие.

(от лица Деметрия)
- Челси?
Она стояла спиной ко мне в одном из своих длинных шелковых платьев. Сегодня это было темно-синее. Одна Челси всегда одевалась как на прием, современной одежды она не признавала, даже Джейн иногда могла одеть джинсы. Хотя, мне всегда нравился ее внешний вид, она будто сошла со старинной картинки- прекрасная принцесса…
Она явно была расстроена. Девушка зябко куталась в меховое манто- скорее по привычке, зная, что манто ее не согреет. Я знаю, что, когда ей плохо, то она ищет уединения, обхватывает себя тонкими руками и глядит вдаль взглядом, полным боли и слез. Я знал ее вдоль и поперек- все эти три века я посвятил изучению своей возлюбленной. Также я знал, что после меня у нее не было мужчин- вот и все, больше не было никаких признаков, что у нас что-то было.
- Челси, что случилось?- я шагнул к ней на балкон.
- Деметрий?- она обернулась и улыбнулась сквозь слезы.
Я видел ее темные глаза, черные прекрасные волосы, она была похожа на статуэтку эпохи Возрождения, такая же изящная. Но не моя. Вообще ничья.
- Деметрий, тебе лучше вернуться внутрь. Я- не лучшая компания для тебя.- Челси вздохнула и снова отвернулась в сторону ночной Вольтерры.
- А по мне- лучше и быть не может, ты же знаешь!- я улыбнулся ей и прислонился к перилам- совсем легонько, чтобы старинный камень не треснул.
- Я?! Лучшая для тебя?! Не надо врать! Я знаю, что для тебя нету лучше, чем быть рядом с ЭТОЙ!- голос Челси дрожал от злости.- Эта Изабелла- она же… девчонка! Уму непостижимо- и что ты в НЕЙ нашел!
- Ревнуешь?
Я ожидал, что Челси возьмет себя в руки, как обычно, и затем ответит мне ехидной колкостью, своей презрительной улыбкой вновь превратит мое сердце в осколки. Но произошло что-то странное- она взглянула на меня извиняющейся улыбкой и тихо, смущенно засмеялась:
- Ты знаешь, есть немного… Так странно… Так не должно быть, верно?
- Не должно быть…- согласился я, глядя в сияющие ночными огоньками глаза Челси.- Но это происходит. И знаешь что?
- Что?- едва слышно спросила она.
- Это мне нравится до одурения.
Мы настолько близко друг к другу, что я чувствую ее одуряющий, опьяняющий запах. Она всегда пахла, казалось бы, банально- розой и кувшинкой. Я знал, что это- естественный аромат Челси, и что ее бесит мода на запах розы- она считает, пахнет как банальные духи, но только не для меня. Ее аромат всегда был для меня симфонией, целой историей любви, так пахла она в нашу первую и последнюю ночь, ее аромат еще целую неделю витал по моей комнате, ощущался на простынях, на мне… Подумать только, прошло всего триста лет!
- Ты ее любишь?- ее голос звенит колокольчиками.
- Кого?- рядом с ней я туго соображаю.
- Изабеллу.- голос Челси затихает.
- Она любит другого.
- А ты?- наши лица в паре сантиметров друг от друга.
- А я люблю тебя.- вдруг вырывается у меня.
Ее губы на вкус как ириска, ее руки дотрагиваются до моего лица, пока мы целуемся.

0

12

( от лица Беллы)
Сознание медленно возвращалось ко мне.
- Белла? Любимая, ты в порядке?
Я застыла. Он назвал меня любимой! Боже, я что, сплю?
Я почувствовала острую необходимость выразить то, что кипело внутри меня, те чувства, но не банальным «Я тебя тоже люблю», а чем-то другим.
Я приподнялась на руках. Его точеное лицо было рядом с моим- Эдвард всматривался в мои глаза, ища там страх, боль- подтверждение тому, что он в чем-то ошибся.
Я протянула руку и провела по его мраморной щеке ладонью- хотелось плакать от счастья. Он застыл и прикрыл глаза. Странно- мы пятнадцать лет знакомы, знаем о чувствах друг к другу, и не разу не целовались, даже почти не обнимались.
Я наклонилась к нему и дотронулась губами до его губ- робко и нерешительно.
Наш легкий, невесомый поцелуй был подобен прикосновению крылышек бабочки или колибри, как будто перышко опустилось на мои губы.
На шею опустилась холодная ладонь, притягивая меня ближе. Я обняла его голову, запуская пальцы в шелковистые волосы, углубляя поцелуй.
Теперь поцелуй был похож на пламя, на огонь, струящийся по венам. Контраст наших губ поражал. Я не заметила, как оказалась у него на коленях. Как жаль, что мне нужен воздух…
Я вдохнула и принялась покрывать его прекрасное лицо поцелуями. Внезапно под спиной я ощутила что-то мягкое… Кровать…
Реальность будто выбилась из меня весь воздух, я остановилась.
Эдвард целовал мою шею все настойчивей. Из состояния жара меня прошиб холод.
Нет.
Я побледнела.
Я снова нахожусь в Вольтере, в своих покоях. Я лежу на кровати, сверху меня придавило каменное тело вампира- насильника.
Нет, прошу…
Он пытается залезть мне под ночнушку.
НЕТ!!! Не надо, прошу!
Я захлебываюсь в слезах, извиваюсь, пытаясь выбраться из-под его туши. Я кричу от боли, страха, унижения.
Это не оставит меня…
Я забиваюсь в угол- прямо как той ночью, только на этот раз насильник не потерял сознание.
Я чувствую его перед собой.
- Белла? Что с тобой?
Я распахиваю глаза. Я в мотеле, сижу в углу около кровати. Передо мной на корточках сидит Эдвард.
- Любимая? Прости меня, я увлекся, я забыл…- его лицо исказила боль.
- Прости меня…- я бросаюсь в его руки. Эдвард неуверенно обнимает меня, словно боится снова напугать меня.
- Ты не виновата.
- Я сломана.- тихо выдыхаю я.
- Нет, ты не сломана. Ты напугана. Это пройдет, обещаю.- он целует мои волосы.
- Помоги…- мой голос сорвался.
Помоги… Спаси… Не оставляй…
- Белла, может быть, мы вернемся к семье? Отложим нашу романтическую поездку на двоих на какое-то время?- спрашивает Эдвард, а я мотаю головой в знак протеста. Ну уж нет! Я справляюсь со своими страхами, за несколько дней это- первый случай, когда проявилось хоть что-то.

- Белла!- раздался голос Эдварда.
Я отложила книгу и поднялась на ноги. Он вошел в спальню, груженый сумками.
Позавчера мы с Эдвардом переехали в более дорогой отель. В номере находилась прихожая, большая ванная с джакузи, огромная спальня с гардеробом, кухня с мини-баром и плазменный телевизор. Эдвард подыскал нам дом и уже оформил все документы, но дом полностью пустой, так что пришлось заказывать мебель. Пока мебель не готова, мы будем жить в отеле.
- Любимая!- замурлыкал он.- Могу я получить свой законный поцелуй?
Я приподнялась на цыпочки и обхватила его руками за шею. Эдвард бросил пакеты и притянул меня ближе, стараясь, чтобы объятья не были превышающими норму- ведь тогда сработает моя защитная реакция, и память услужливо швырнет в лицо горсть страшных воспоминаний.
Его губы накрыли мои, я с удовольствием запустила руку в его бронзовые локоны. Губы Эдварда медленно двигались, смакуя вкус поцелуя. Я приоткрыла рот и чуть углубила поцелуй. Наконец он оторвался от меня:
- Белла…
- Ты заслужил это.- улыбнулась я. Обычно мы не целовались так углубленно, но сегодня Эдвард весь день провел, таскаясь по магазинам, хотя он этого не любит.
- Ммм…- он уткнулся в мои волосы.- Такая награда мне нравится… Ради этого стоило весь день провести в дурацком супермаркете….
- Нормальная девушка вознаградила бы своего парня несколько иначе.- мой голос погрустнел.
- Белла!- на этот раз Эдвард начал раздражаться.- Не смей ставить кого-то выше себя! Даже если бы ты не имела такого печального опыта за плечами, то ты должна помнить, что я- вампир, моя страсть может убить тебя.
- Пусть так. Что ты купил?- нужно было сменить тему, а то назревал конфликт.
- Учебники.- мой вампир сверкнул улыбкой, а меня будто огрели обухом по голове.
- Учебники?- прошептала я, подлетая к пакетам.- А какие? То есть, зачем?
- Белла, тебе нужно получать образование.
Я простонала. О нет, только не это!
- Я не знал, какие именно ты языки изучаешь, и поэтому купил учебники по итальянскому, английскому, французскому и латыни.
- А по русскому?- я тут же прикусила язык. Дура!
- Ты учишь русский язык?- Эдвард удивленно взглянул на меня.
- Да. А чего такого? Мне еще повезло, что Кай родом из России, а не из Казахстана.
Эдвард захохотал, скрючился на полу в припадке смеха.
- Так значит, Кай заставлял тебя учить русский?- Эдвард подошел ко мне с вопросом, когда я делала макароны на кухне.
- Не заставлял, мне самой было интересно. Он два раза свозил меня в Россию.
- Да? Ну и как там?- Эдвард облокотился на барную стойку.
- Мне понравилось.- Я принялась тереть сыр.- Там холодный климат.
- Любишь холод?
- Да. Я люблю холод и дождь, ведь я родилась в Лондоне. Первый раз во время поездки в Россию я была в Москве. А во второй раз я ездила летом на Черное море. Теперь я могу свободно говорить по-русски.
- Хм… Скажи что-нибудь!
Я засмеялась, но покорно сказала:
- Каллены- самая лучшая семья в мире, я люблю их больше жизни. Эдвард- мой парень, самый заботливый. Я хочу быть с ним вечно.
- Что ты только что сказала?- полюбопытствовал Эдвард, а в его золотистых глазах зажглись огоньки интереса.
- Да так, рассказала про одну семью…
- Научишь меня русскому?
- Нет!
Эдвард от неожиданности замолчал, а я продолжила:
- Должно же у меня быть хоть какое-то преимущество!
- Ах так?- Эдвард угрожающе надвигался.
- Да, так!- пискнула я.
- Ну держись!- он кинулся бегать за мной.
Мы бегали по всему номеру, когда мне пришла в голову гениальная идея облить Эдварда водой. Я схватила душ и пустила струю прямо в лицо своему вампиру. Он мог увернуться или выхватить у меня душ, но не сделал этого. Вместо этого мне в лицо выплеснулся целый галлон воды, которая была в ведре под ванной. Я посмотрела сначала на себя, затем на Эдварда. Он выглядел виноватым.
- Белла, я… Прости…
Я подошла к нему поцеловала. Вот что мне было нужно на протяжении всего вечера!
- Обрати меня!- тихо попросила я.
- Нет!- Эдвард отбросил меня на бортик ванной, а сам отлетел в дальний угол.
В принципе, этого можно было ожидать. Кто захочет провести вечность рядом с использованной и сломанной девушкой? Кому нужна кровожадная тварь?
Но почему в груди появилось щемящее чувство? Почему внутренности раздирает от боли и тоски? Почему так хочется убежать и спрятаться?
- Белла…- начал Эдвард, но я его перебила:
- Не надо…- мой голос хрипел от сдерживаемых слез.- Не нужно ничего говорить, я понимаю…
Я на трясущихся ногах вышла из номера.

0

13

Я медленно съехала вниз по стене. Внутри кипела ярость и боль.
- Белла…- раздался над ухом бархатный голос.- Поднимайся с пола, ты можешь простудиться.
Я покачала головой: из глаз сорвались и упали на плитку две слезинки, а из горла вырвался судорожный всхлип.
Эдвард вздохнул, а затем я почувствовала, как меня ухватили за плечо ледяные клещи и рывком подняли с пола.
- Пойдем в номер.- он потянул меня в сторону двери, но я осталась на месте.
- Я хочу выяснить все раз и навсегда. Ты меня любишь?- решительно начала я, хотя внутри все болело, мое тело безмолвно рыдало.
- Очень.- Эдвард пытался заглянуть мне в лицо.
- Ты… не хочешь… провести со мной вечность?
Эдвард вздохнул, а затем аккуратно подхватил меня на руки и занес в номер. Он положил меня под одеяло, а сам лег рядом и, обняв меня за талию, привлек к себе. Мое тело мигом отреагировало на его прикосновения и я прижалась к его ледяной груди.
- Белла, все, о чем я мечтаю- это провести с тобой вечность. Ты уже была вампиром, и ты была несчастна.
- Эдвард…- я прогнулась и заглянула ему в лицо.- Я не помню времени, когда я была вампиром, но уверена, что страдала я по одной причине- потому что мы не могли быть вместе.
- Я не хочу так рисковать. В этот раз ты уже не сможешь стать человеком- эликсира больше нету.
- Я хочу быть рядом с тобой вечность.- сказала я, сдерживая слезы.
- Я тоже. Но об обращении не может быть и речи. Тебе нужно отдохнуть.- Эдвард попытался встать, но я его удержала:
- Нет, постой. Останься.
Эдвард замер в неуверенности- прежде он не дотрагивался до меня по ночам, лишь тихонько находился в сторонке, чтобы я со сна не испугалась мужских прикосновений.
Но потом он все же придвигается ко мне ближе. Я прижимаюсь к Эдварду и обнимаю его.
Он кладет руку мне на талию. Его пальцы выстукивают мягкую дробь на моем животе.*Из будущего*
(от лица Гвен)
Луиза печально усмехнулась, глядя, как я делаю очередную затяжку.
Я находилась в доме наркоты и проституток - в клубе.
Когда Аро привез меня сюда, я сначала не знала, что делать. Я не умела торговать наркотой, и страшно боялась попасть на место Луизы, а именно: стать проституткой. Если бы я не продавала наркотики, то меня сделали бы одной из девок легкого поведения.
Все мы здесь блудники и блудницы, мы все здесь грешники. Например, бармен торгует спидами, а охранники сами потихоньку нюхают кокаин, когда хозяина нет в клубе. Совсем крошечная девочка лет шестнадцати вчера уединилась наверху с каким-то парнем, а сегодня она всхлипывает в туалетной кабинке после разговора с тем самым парнем. Вчера мужчина принял герыча, а сегодня мы узнаем, что ночью он скончался от передозировки.
Луиза в этой области большую часть своей жизни, она была похищена из собственного дома. Сейчас Лу выглядит на двадцать восемь, хотя самой уже за тридцатник перевалило. Раньше женщина обслуживала по сорок клиентов на дню, а сейчас возраст дал о себе знать – после троих уже выдыхается. Но Лу – моя единственная подруга, остальные работницы клуба были такими… хищными, фальшивыми…
Но самое страшное не это… Я – наркоманка. Меня подсадили на наркотики одиннадцатого сентября того года…
Боже, я не знала, о чем просить… О смерти? Но умирать как-то не хотелось. О свободе? Но я не знала, что такое свобода, она прислуживала и жила среди убийц с детства. Она молилась об одном: как бы не перестали выделять дозу в качестве допинга. Я обещала, клялась себе бросить, какое-то время держалась, но… Но на глаза попадался косячок или «конфетка», и я не сдерживалась.
«Наверное, Анне-Лоле на небе стыдно, что я – ее сестра…» - измученный разум лениво работал, пока я рассматривала звезды через стекло. Луиза усмехнулась, и выпустила наружу очередную порцию едкого дыма…

*настоящее время*
(от лица Беллы)
Проснулась я одна. Ясно, Эдвард снова ушел ни свет ни заря, чтобы мы смогли переехать в новый дом в конце недели. Жаль, поживем мы там всего пару дней – месяц подходит к концу, и мама с каждым днем все настойчивей просит моего возвращения домой. Живот издал звук, похожий на «Дай!». Время кормежки.
Мой парень обеспечивал холодильник всем необходимым, и даже сверх того – я в который день поражаюсь, зачем он купил батончики для диабетиков. Спасибо хоть, готовить перестал…
В ванной я по-привычке потянулась снять кольцо Деметрия и положить его на раковину, но не обнаружила золотого ободка. Ах да, на днях звонил Деметрий и рассказал о Челси, и я решила выслать им по почте кольцо. В конце концов, я не стану женой Деметрия, а Эдварда это кольцо порядком уже бесит. Ну представьте, что Ваша вторая половинка носит чужое обручальное кольцо и не собирается снимать. Правда, я не снимала, потому что боялась потерять, но хрен редьки не слаще.
Вопрос с обращением остался нерешенным. Как только я завожу об этом разговор, то Эдвард грозно хмурит брови, и тихо, но твердо говорит:
- «Изабелла, я сказал – нет, и это не обсуждается.»
Он считает меня ребенком, мама – тоже. Ладно, у меня в запасе есть два года, пока не исполнится семнадцать лет, а потом поставим вопрос так: Эдвард пусть делает что хочет, но восемнадцать мне не должно исполниться.
Задумавшись, я упустила момент, когда хлеб на сковороде зашипел и запах гарью.
- Ах ты, зараза! – кричала я, пытаясь хоть что-то сделать с тем, что когда-то было завтраком.
Бутерброд зашипел, оказавшись под струей воды. Теперь он был похож на обуглившееся полено и вонял гарью.
Да, Изабелла, поела, называется…

0

14

*Полгода назад. Запись в дневнике...*

Дневник Гвендолен
1

Сегодня я начинаю свой дневник. Я украла его из ларька, так как, несмотря на то, что я много работаю, денег нам не дают. Это обычная голубая тетрадка, в которую я буду писать все, что со мной происходит. Он мне нужен, потому что я очень одинока, и совсем не с кем поговорить, кроме Луизы, но Лу слишком равнодушно и скептически ко всему относится, она тут очень давно, ей уже не страшно. И я подумала… Конечно, это глупо, но я не хотела бы, чтобы после моей смерти меня забыли, как сотни других таких же девочек, я хотела бы, чтобы мой дневник нашли, прочитали, чтобы кто-нибудь узнал мою историю.
Не хочу рассказывать о своем прошлом – что толку, если его все равно не вернуть? Хочу сказать только, что у меня была сестра близнец, ее звали Анна-Лола, она погибла на моих глазах, когда мне было восемь лет. Ее задавила машина. Какое-то время девочка, которой мы прислуживали – ее звали Изабелла, она была немного младше нас, ее удочерил владелец замка Аро – была рядом, но потом наши жизненные пути разошлись. Я попала в ад.
1 декабря 2010 года.
Милый дневник!
У моего личного ада было очень красивое и звучное имя. Каждый вечер оно переливалось алыми огнями на неоновой вывеске – Клуб «Счастье Лолиты».
Я работала в клубе и его окрестностях, продавала наркоту. Экстази, ЛСД, спиды, марихуана, кокаин. Иногда мы с другими торговками сбывали и героин, но не очень часто – у хозяина был договор на продажу героина в Австралию, и мы продавали белую муть, если оставался излишек.
Мы с остальными малолетками жили в тесной каморке в подвале клуба. Были в нашем клубе и шлюхи, но они обитали не в клубе, их привозили сюда охранники посменно. Ходили слухи, будто бы проститутки живут в большом загородном доме с бассейном. Они делились на две категории: те, кто занимается этим уже долго, своеобразные авторитеты среди них, и молоденькие девчонки, все еще вынашивающие планы побега. Они имели отрешенный несчастный вид, таких мы называли «Девочки – Лунатики».
Я любила танцпол. Там все смешивались, и уже непонятно, кто ты – наркоша, торговка наркотой, проститутка, клиент проституток, или же обычный подросток, решивший оттянуться вечерком. Танцевать нам не разрешали – мы должны были работать, а вот проститутки оттягивались – завлекали народ, так сказать. Я все равно ходила через танцпол, а не в обход площадки.
Сегодня вечером я, как обычно, стояла возле стойки и пила мелкими глоточками воду. Нам не разрешали ничего пить, кроме воды, да и на воду были ограничения – не больше стакана в час. Суки, даже в воде нас ограничивают… Скоро выставят лимит на воздух…
Ко мне подходили люди, приобретали товар. Я старалась не смотреть и в глаза, зная, что каждый из них может погибнуть сегодня вечером от передозировки наркоты, которую им продаю Я. Они были разными – ребята с веселыми искорками в глазах, которые только начинали, им еще было весело, были уже те, кому было все равно. Те, кому лишь бы дотянуть до утра, а там уж неважно… Дрожащими руками я приняла смятые купюр из рук крохотной на вид девочки и отсчитала ей две таблетки экстази. Девочка была небольшого роста, на вид ей было двенадцать. У нее были большие доверчивые глаза, светлые пушистые волосы, вся она была такая веселая, предвкушая то веселье, о котором ей рассказывали старшие ребята… Она и не подозревала, что скоро жизнь покажется скучной и ненужной, начнется ломка, она умрет, обычно такие малыши не выкарабкиваются из этой ямы.
Хотелось закричать ей:
«Что ты делаешь, не надо!»
Но за мной внимательно наблюдал бармен, если я начну отговаривать покупателя от наркоты, страшно представить, как разозлится босс.
А девочка тем временем весело упорхнула к выходу из клуба, зажав в крохотном кулачке две розовые таблетки.
Позднее, отработав смену, я думала об этой девочке. Думала я о ней и по вечерам, засыпая в постели, и последующие дни.
Интересно, узнали ли ее родители о том, что их дочь пробовала дурь? О, надеюсь, что узнали и задали ей хорошего ремня! Только бы она не пришла снова, только бы не купила таблетки во второй раз и не подсела!

*настоящее время*
(от лица Беллы)

(от лица Беллы)
Рука страшно болела, на ладони остался алый отпечаток. Надеюсь, пузырь не вскочит…
Представив, как я буду выглядеть с обваренной и опухшей лапой, я содрогнулась.
А за окном близился полдень. Без Эдварда мне было скучно. Задания по урокам, которое оставил мой парень, делать не хотелось, благо, отмазка от уроков в данный момент страшно саднила на обоженной ладони.
Я с тоской взглянула на безымянный палец. Без обручального кольца палец совсем не смотрелся. Ах, как бы мне хотелось, чтобы Эдвард надел мне обручальное кольцо!..
Мы не были бы красивой парой: божественный парень и человеческая сломанная девушка. Больше всего на свете хотелось избавиться от своих страхов, стать вампиром и составить Эдварду компанию на века. Смотря через сколько утихнет его страсть – через несколько лет, или через век, до этого времени мы будем вместе.
Нет, я не подвергаю сомнениям его любовь, но любовь не бывает вечной. Со временем это чувство утихает, например, у стариков оно не выражается. Моя семья крепится не на любви, а на узах.
Розалии и Эмметта связываю я, их дочь. Думаю, маме тяжело примириться с тем, что у нее не будет внуков, ведь я бесплодна теперь.
Карлайла и Эсми связывают дети и внучка, то есть, опять-таки я.
Эллис и Джаспер вместе, потому что они слишком долго ждали друг друга, и не станут терять друг друга из-за глупости. И они – идеальная пара, понимают друг друга с полуслова.
А нас с Эдвардом не связывает ничего. Насколько я помню, в детстве я фактически не общалась с ним – он всегда был таким прекрасным, подобно античной статуе, я просто стеснялась подойти к нему. Потом я попала к Вольтури, выросла у них, потом Эдвард вытащил меня оттуда. Вот, собственно, и все. У нас даже предпочтения в музыке разные!
Итак, наша любовь недолговечна. Нужно смириться…
- Белла! Я дома!
За размышлениями день прошел быстро, и Эдвард уже вернулся в номер.
Ура!

Дневник Гвен:
2

2 декабря 2010 года
Дорогой дневник!
Сегодня я работала на улице. Было очень холодно, и мы с остальными торговками очень продрогли. Было легче сосредоточиться на холоде, и не замечать выражения глаз клиентов, когда отдаешь им дурь. Я не хотела их запоминать, не хотела, чтобы они являлись мне по ночам. У меня и без этого трудностей хватает, а наркотики – это их выбор.
Сегодня к нам привезли новенькую, она тоже будет продавать дурь взамен Кайлины – ее убили наркоманы за то, что отказалась дать им в долг наркоты. Новенькую зовут Синди, она сидит на дури. Босс будет ей уделять наркоты, чтобы избежать ломки Синди, но он боятся, что Синди будет мало той дозы, которую ей будут выделять. Поэтому босс приставил к Синди меня – я буду следить за товаром, чтобы весь товар был на месте, до последнего грамма. Если буду следить хорошо, мне обещали сократить часы продажи на холодных улицах. Если буду халтурить, босс разозлится и убьет меня.
Синди была мулаткой с дредами. В ее волосы были вплетены различные красивые ленты, и одеваться Синди старалась в этническом стиле. Мы с остальными торговками обычно прятали товар в потаенные кармашки, Синди же просто клала нычку в сумку. Она была странной, но не агрессивной. По ее взгляду было видно, что Синди от завтрашнего дня уже ничего не надо, лишь бы дозу подкинули, а там уж, возможно, еще сутки протянет до следующей дозы…
Сегодня был наш первый совместный рабочий день. Мы стояли в квартале от клуба, между гаражами и площадкой. Я ежилась от ветра, пробирающего полы моей курточки, Синди же и носом не повела. Она не предпринимала попыток залезть в сумку и принять дозу, предназначающуюся для клиентов, босс зря опасался на ее счет. Клиенты приходили, получали дурь, завернутую в пакетики, и уходили. Разница между ними составляла примерно полчаса-час. Я подсчитала прибыль, прикинула время, и приуныла: до конца рабочего дня оставалось еще пять часов. Если бы мы продали всю дурь, то смогли бы идти в клуб, а не стоять на улице. Но оставалось еще порядочное количество пакетиков – примерно двадцать таблеток экстази, пять граммов героина, три пачки спидов, десять косяков травки и восемь жевательных резинок с добавленной кислотой. Об уходе с поста не следовало даже думать…
- А ты, значит, правильная девочка? – неожиданно спросила Синди насмешливым тоном. Голос у нее оказался не хриплым и безжизненным, как я себе представляла, а очень красивым – глубоким и низким.
Да, я отношусь к категории правильных девочек. Продавая всякую дрянь, я испытываю по отношению к товару стойкую неприязнь и отвращение, и ни разу в жизни не пробовала наркоты. Поэтому босс спокоен за меня – я не трону его товар. Он, конечно, мог бы расстрелять всех торговок-наркоманок, набрать новых, чистых, но… пройдет месяц-максимум, и девочка, торгующая наркотиками, подсядет на наркоту. Она захочет попробовать, почему столько людей, зная, что это опасно, продолжают покупать и принимать наркотики. Все, кто имеют дело с наркотой, обязательно подсядут, это лишь вопрос времени – день, два, неделя… Так что босс предпочитает знать, кто употребляет, а кто – «правильная девочка», которой можно доверять. Кстати, сам босс тоже употребляет. В основном, как сообщают слухи, он предпочитает легкие наркотики – травку, кислоту, особенно уважает спиды.
- Да, я правильная девочка! – гордо ответила я на вопрос Синди.
- Зря… Многое теряешь.
- Ага, ломку! – с сарказмом воскликнула я.
Мы обе замолкли, потому что к нам подошла девушка в мини-юбке и тихо спросила, продаем ли мы. Синди ответила утвердительно, и девушка попросила кислоты.
Я вынула жевательную резинку с кислотой, взяла деньги и отдала девушке. Та быстро скрылась в ближайшем переулке.
- Ты говоришь, как моя мамочка! – раздался над ухом шепот Синди, ухо опалило ее лихорадочное дыхание. – Весь этот бред придумали отсталые людишки, чтобы как-то утешиться, ведь в некоторых странах сложно купить дурь, представляешь?
В глазах Синди застыл ужас. Я кивнула: действительно, в Америке было почти невозможно достать выпивку, но очень легко купить наркотики. Фактически везде, даже в школе, были наркоторговцы, наркотики распространялись и в младших классах.
- Синди, я не хочу подсаживаться. Не надо говорить, будто можно в любой момент отказаться от этого. Я знаю, что это не так. Все, кто покупает у нас наркотики, не могут уйти. Они могут продержаться месяц, два без дозы, но потом срываются, некоторые умирают от передоза, у других крыша едет от галлюцинаций.
Синди обрывает мою пламенную речь взмахом смуглой руки:
- Я все это знаю, я и не пыталась обмануть тебя, ты – одна из самых «старых» торговок, и знаешь про наркоту все.

0

15

Это была правда, пока я торгую, успело смениться не одно поколение торговок. Они либо сгорали за наркотиками, либо пытались бежать - в случае удачи они исчезали, а в случае неудачи их убивали на месте. А некоторые пытались обворовать босса. За это тоже – расстрел. Я продержалась за счет того, что не подсела на товар, да и сбегать охоты не было – мне некуда бежать, а в клубе есть хотя бы крыша над головой, тепло и сухо, и кормят хорошо, чтобы мы могли хорошо работать.
- Синди, я не буду принимать ЭТО. – твердо сказала я.
Мне уже предлагали поймать кайф, и неоднократно. Некоторых раздражал мой образ жизни – то, что я была свободна, а не жила от дозы к дозе, пробуждало зависть.
- Хорошо, ты отказалась. Сейчас я вернусь к работе, и обе мы забудем про этот разговор, – заговорила Синди. – А вечером мы ляжем спать, утром проснемся, будем продавать наркотики, живя среди проституток и бандитов, надеяться, что нас не грохнут наркоши за пакетик дури, вечером после рабочего дня снова придем в клуб, ляжем спать, проснемся… И так из года в год. Потом я умру от наркотиков - или меня пристрелят за воровство, кто знает? – а ты останешься работать даром на босса. Рано или поздно ты захочешь уйти вслед за мной, задумаешься, но отгонишь эти мысли прочь, и будешь продолжать влачить свое жалкое существование…
Синди передохнула, и продолжила:
- И вот однажды очередная партия торговок, как всегда, вечером будет травить байки и принимать дозу, и разговор зайдет про тебя. И никто не сможет вспомнить, откуда ты, и кто ты, пройдет так много времени… - Синди приблизилась ко мне, и произнесла последние слова, заглядывая мне в глаза. – И ты взглянешь в зеркало и поразишься: ты увидишь сорокалетнюю женщину. А может быть, это будет сорокалетняя девушка – ведь ты у нас правильная девочка, а правильные девочки оставляют все неправильное удовольствие плохим девочкам. И ты поймешь, что молодость провела, торгуя наркотиками, что вся жизнь прошла даром.
Синди отошла в сторону и прислонилась к гаражам.
Я дрожащими пальцами перебирала мелочь в кармане.
А вечером, когда Синди заснула на своем новом месте – матрасе справа от моего матраса – я долго не могла уснуть и размышляла над ее словами.
3
3 декабря 2010 года
Дорогой дневник!
В словах Синди был резон. Я провела тут почти все детство, с девяти лет торговала дурью. Очевидно, проведу в этой сфере и молодость. Почему бы не попробовать чего-нибудь легкого? Того, на что нельзя подсесть с первого раза? Например, почему бы не курнуть травки? Хотя нет, травку курить в клубе запрещается из-за запаха, а на улицу мы выходим только для работы. Да и не хотелось бы, чтобы Синди думала, будто бы меня так легко сломить…
Нет, мне нужно было что-нибудь очень легкое. Мне нужен такой допинг, чтобы эффект от него был фактически незаметен.
Мне нужно подумать, а пока пора вставать с матраса, прятать дневник и приступать к работе.
Дорогой дневник!
То, что сегодня произошло, не поддается никакому описанию.
После торговли на улице я пришла в клуб. Босс остался доволен нашими с Синди успехами, и разрешил нам в вечернюю смену поработать в теплом клубе.
Клуб только открылся, как со мной произошло то, чего я опасалась.
Помнишь ту девочку, о которой я рассказывала? Ей всего двенадцать, я продавала ей экстази.
Та самая девочка влетела внутрь клуба и заметила меня. Признав во мне ту что продала ей экстази, она вцепилась в рукав моей рубашки и начала хныкать. Она была такой крошечной, и из ее глаз текли слезы. Из бессвязного бормотания малышки я поняла, что она благодарит меня за экстази, что она приняла таблетки, что было очень здорово, но теперь мир кажется тусклым и ненужным, и она просит еще таблеток. Девочка конкретно подсела.
Как она умудрилась подсесть с первой дозы? В первый раз это почти невозможно. Но девочка была такой крошечной, что даже одной таблетки оказалось достаточно…
Она выглядела ужасно – круглое бледное личико, мешки под ввалившимися глазами, а глаза были уже не такими добрыми и веселыми, как в нашу первую встречу. По фигуре девочки казалось, будто вся тяжесть мира взвалена на эти сутулые плечики, прежними остались только светлые пушащиеся волосы.
Мне пришлось продать ей товар, ведь за мной внимательно наблюдал босс. Девочка принесла с собой огромную сумму денег, этих денег хватило на три пачки по двенадцать таблеток. Тридцать шесть таблеток. Ей хватит на месяц.
Знаешь, дневник, мне стало так гадко после этого. Я подсадила двенадцатилетнего ребенка… Она уже не человек, она уже не будет той, что прежде никогда.
От этой мысли у меня случилась истерика. Я плакала в туалете, размазывая тушь, минут пять, а потом так и не смогла выкинуть этого ребенка из головы. И, знаешь, что самое страшное? Девочка на следующий день привела ко мне крохотных близнецов лет тринадцати, мальчиков. Они с серьезным видом попросили у меня кислоты. И опять пришлось продать наркоту детям, потому что рядом облокотился на стойку проклятый бармен – осведомитель босса.
Я решила никогда не употреблять наркотики, а сама мысль о подсевших детях была невыносима, дика, причиняла боль, чувство вины не давало покоя.

4 декабря 2010 года
Дорогой дневник!
Как хорошо, что ты у меня есть. Я могу рассказать только тебе о том, что тут творится.
Сегодня я узнала страшную новость. Ты помнишь тех мальчиков-близнецов, которым я продала наркотики вчера вечером?
Сегодня я прочитала в газете, которая лежала на столике, статью. Оказывается, один из этих мальчиков принял настолько много, что сошел с ума от галлюцинаций. А второй мальчик после приема дозы в бреду выпал из окна. Одному Богу известно, что он там увидел.
А та девочка больше не приходит.
Можешь представить себе мое состояние после того, как я все узнала? Меня отстранили от работы, потому что я плакала, не могла успокоиться. Меня тошнило, в горле стоял отвратительный привкус, а сама мысль о том, чтобы продавать этот яд людям, была невыносима.
Меня в очередной раз скрутило над унитазом.
- Хм… - пробормотал над головой знакомый голос.
- Лу… - прохрипела я, вновь согнувшись над унитазом.
Мне хотелось рассказать подруге о том, что произошло, что не хотела продавать ту отраву детям, но, тем не менее, виновата в их гибели.
Луиза прислонилась к стене и усмехалась:
- Что, залетела от кого? Или отравилась?
Увидев мое возмущенное лицо, Лу отмахнулась:
- Ладно, знаю я все. Мне твои торговки успели нашептать, что ты на карачках перед фарфоровым другом из-за малолеток кланяешься…
Я кивнула, и вновь согнулась в приступе. Луиза тем временем спокойно говорила:
- Вот ты считаешь двенадцатилеток невинными детьми, ангелами. А знаешь ли ты, что эти ангелы в двенадцать лет уже точно знают чего хотят? Они знают и о вреде наркотиков, им в школе на каждой неделе мозг долбят…- Лу вынула сигарету и зажигалку, прикурила, затянулась… По туалету поплыл запах табака.
- Но они такие маленькие… - прохрипела я.
- Маленькие?! – вдруг взвилась Луиза. – Маленькая – это ты была, когда тебя в это гнездо разврата запихнули, и то – ты уже знала, что в этой жизни и почем. Я помню, с каким затравленным, униженным взглядом ты подходила к людям и робко предлагала им дурь, я на всю жизнь запомню тебя и твой взгляд!
Лу была права. Но я все равно не смогу вычеркнуть этих детей из книги своих грехов, как бы там ни было, в памяти намертво врезались воспоминания о крохотной девочке, которая покупала у меня свою первую дозу – две розовые таблетки экстази…

5 декабря 2010 года
Привет, дневник!
Сегодня я снова торговала. Дети, слава Богу, не появлялись.
Сегодня я вдруг поняла, что близится Рождество. Я знала, что в Рождество повысится спрос на дурь, нужно только не зевать. В сочельник приходилось забывать про совесть и вину, и бросаться на посетителей клуба с предложениями купить дури, в Рождество наркоши обычно покупали больше – праздник, как-никак… Если вся дневная норма продавалась в рекордный срок, то босс устраивал самой быстрой паре торговок праздник. Или на каток возил, или в Торговый Центр. Это был нам как стимул.
Я очень хочу победить, раньше просто у меня не было такой бойкой сотрудницы, как Синди.
(от лица Беллы)

Я с разбегу запрыгнула на него, обхватив его талию ногами и обняв его за шею. Эдвард засмеялся, но ответил. Я с упоением прижималась к холодному телу.
Боже, как я по нему скучала! Каждый час без него подобен самому страшному ужасу.
- Такой прием мне нравится! – замурлыкал он, наклонившись ко мне. – Тем более, что я принес радостную новость: наш домик готов, и завтра мы переезжаем!
Наш дом. Это звучит, как будто мы – молодожены, решившие начать семейную жизнь в небольшом уютном домике. Правда, насчет небольшого я сильно сомневаюсь, зная любовь своей семьи к роскоши.
Где-то я читала, что мужчина похож в чем-то на щенка: он с радостью делает ради своей хозяйки приятные мелочи вроде ношения тапочек, но взамен обязательно нужно его вознаградить ласковым словом или поцелуем. Для него очень важно, чтобы любимая не забывала о награде!
Конечно, будь я нормальной, то вознаградила бы любимого по-другому, но что делать?
- Эдвард, ты такой молодец! – выдохнула я на ухо любимому.
Эдвард приосанился и гордо заулыбался. Я поцеловала его, прильнув к ледяным губам…
Странно, вампиры вроде питаются кровью, значит, и изо рта у них должно пахнуть кровью, а наш с Эдвардом поцелуй должен был стать со вкусом крови. Но от него пахло морозной свежестью, а его губы на вкус как мята. Обожаю мяту.
Я прижалась к нему еще сильней. Эдвард заключил меня в кольцо холодных рук, с упоением целуя.
Я выдохнула ему в губы и набрала еще немного воздуха. Эдвард продолжил меня целовать, только теперь он переместился на шею.

0

16

- Эдвард… - прошептала я, чувствуя знакомый, поднимающийся откуда-то из глубины сознания, страх. – Нам нельзя… Я не готова…
Он тут же оторвался от меня и с сожалением опустил на пол:
- Прости.
- Не твоя вина, что – долбанутая на всю голову. – вздохнув, я прикоснулась к его руке.
Эдвард сердито взглянул на меня:
- Никогда не говори так! Ты отлично справляешься. Карлайл говорит, даже слишком хорошо. Твой страх затаился где-то в глубине твоей души, и лишь изредка напоминаето себе.
- Что?! – задохнулась я от возмущения. – Ты советовался с дедушкой об этом?! Ты в подробностях описывал ему наши поцелуи?
Это было слишком неправильно. Это же наши личные, только наши, моменты! Наши маленькие интимные секреты! Не могу поверить, что он выставил это на всеобщее обозрение!
- Белла, я всего лишь сказал, что ты пугаешься поцелуев. Карлайл говорит, что, скорее всего, нам нужно либо обниматься, либо целоваться. Все вместе – слишком много для тебя. Карлайл видел того вампира, который сделал с тобой ЭТО. Я очень похож на него телосложением, так говорит отец. Ты поэтому пугаешься – мы слишком похожи. У нас похожие черты лица, телосложение, голос, даже походка! Удивительно, что меня почти не боишься.
- Не боюсь, потому что люблю! – вырывается у меня.
«- Очень романтичное признание в любви! – язвит Сука. – Дубина, ты же планировала по-другому!»
Вот черт! Я все испортила! Эдвард удивленно приподнял идеально очерченные брови:
- Белла, у тебя такой вид, будто ты только что призналась в убийстве.6 декабря 2010 года
Дорогой дневник!
Сегодня я встретила в клубе кое-кого.
Я стояла у стойки. Вечер только начался, и я успела продать только пять таблеток спидов. Ко мне подошел парень со светлыми волосами. Я готовилась услышать от него что-то типа: «Три таблетки экстази!», но он удивил меня. Представляешь, он пригласил меня потанцевать! Впервые в жизни меня пригласили танцевать!
Это было незабываемо. Забив на босса, на наркотики, и на все прочее, я взяла его за руку и двинулась на танцпол.
Это было очень странно – оказаться на танцплощадке не мимоходом. Я представляла, будто бы я – обычная школьница, решившая оттянуться вечерком со своим парнем. Будто бы днем, вместо того, чтобы торговать наркотиками, я была в школе, будто бы дома меня ждет мама.
Его движения были идеальны. Вспоминая вампиров, с которыми я жила много лет назад, их неземное обаяние и красоту, я осознавала, что ни за что не променяла бы вампирского парня на этого.
Но песня кончилась. Он предложил потанцевать еще, но нужно было работать, иначе мне попадет.
Бармен подозрительно взглянул в мою сторону, но сказать ничего не решился: мало ли, что я делала с этим парнем, может, принимала крупный заказ на наркоту, или продавала наркотики его друзьям. Ну, пучеглазый доносчик, и кто теперь хитрее тебя?
Вечером, лежа на матрасе, я заново переживала этот танец. Интересно, а он завтра придет в клуб? Пожалуйста, я очень хочу, чтобы он пришел!

7 декабря 2010 года
02 часа 15 минут ночи.
Мне снился кошмар. Анна-Лола, плачущая на небесах, Белла, которой причиняли боль. Проснувшись, не смогла заснуть, и решила написать об этом сне.
Рядом спят наркоторговки. Во сне они все такие беззащитные… Бедные, рано познавшие цену жизни, девчонки!

8 декабря 2010 года.
Милый дневник!
Сегодня умерла одна из наркоторговок. Она спала на матрасе у самой двери нашей комнатушки. Ее звали Дана, она умерла от передозировки героином. Босс в ярости, ведь Дана употребила героин из его партии. Он жалеет не об увядшей юной жизни, а о дурацком белом пакетике, ему совсем не жаль двадцатилетнюю девушку.
(позже)
Босс привел новенькую на место Даны. Ее зовут Лиина. Ей четырнадцать лет, она из детского дома. Она будет спать на месте Даны.
Того парня, что танцевал со мной, сегодня не было в клубе.

0

17

9 декабря 2010 года.
Его еще нет. Я весь вечер искала его взглядом в толпе, но его не было.
Новенькая совсем не умеет торговать. Она очень боится быть пойманной полицией. Зря боится – у босса в полиции все схвачено.

10 декабря 2010 года.
Его нет. Мне очень тоскливо. Впервые становится гадко торговать наркотиками. Не страшно, а именно гадко. Хочу быть нормальной девушкой!

11 декабря 2010 года.
Милый дневник!
Мы с Синди торговали на улице. Вернулись в клуб за полночь, чуть живые от усталости и мороза.
Луиза сегодня обслуживала клиентов в клубе. Мне было с кем посоветоваться. Я рассказала ей о том парне, а она усмехнулась и заявила мне, что это – первая любовь, и что нужно просто перетерпеть. Может, и правда – любовь? Слабо верится, что я еще способна любить…

12 декабря 2010 года.
Милый дневник!
Меня ожидал великий шок. Сегодня Луиза показала мне фото своей семьи, которое она хранила много лет подряд В ее сестре Изабелле Свон я признала Изабеллу Вольтури. Но это невозможно! Белле Свон сейчас должно быть примерно двадцать лет, Изабелла Вольтури на пять лет младше Изабеллы Свон!
Но это была точно Белла. Эти красивые завитки волос я узнаю всегда, это личико… Но ведь Белла – не вампир, она росла на наших глазах! Она не может быть Беллой Свон, слишком большая разница в возрасте… Или может? Я запуталась!
Он пришел! Я видела ЕГО в клубе! Мы снова танцевали! Ура!

13 декабря 2010 года.
Милый дневник!
Помнишь ту двенадцатилетнюю девочку, которая покупала у меня экстази?
Ее нашли сегодня утром в канаве в двух кварталах от моего клуба. Она была мертва. Эта девочка умерла от передозировки.
Ее звали Элла Стайкинс, она была дочерью одного предпринимателя.
Чего ей не хватало в жизни? У нее было то, чего не было у меня и моей покойной сестры, Анны- Лолы. Это было несправедливо. Элла Стайкинс совсем не ценила того, что у нее есть. Она, насмотревшись фильмов про уличную мафию, решила поиграть в крутую девчонку. Но, к сожалению, реальность совсем не такая, как в кино. Невозможно просто взять и соскочить с иглы. Никто еще не соскочил. Все говорят, что могут в любой момент бросить. Нихрена подобного! Не бросишь, ни за что не бросишь, так и подохнешь в канаве.
Те, кто пробуют наркотики от безысходности, в скорем времени начинают понимать, что безысходность – это не то, что было оставлено позади. Безысходность начинается за дверями клубов, с первой дозой, с первым кайфом… Вот это – безысходность, а то, что было раньше – так, пустяки…
(от лица Беллы)
- Я только что сказала тебе, что люблю. – удивлению не было предела.
- Я понял. Я тоже тебя люблю.
- Это было мое первое признание. – В глазах защипало. Ему что, все до лампочки?
- Ох… Прости… - пробормотал он.
Я резко развернулась и помчалась в ванную.
Конечно, я знала, что нашей любви рано или поздно придет конец, но… Но это слишком быстро!
- Белла, открой!
- Оставь меня в покое!
- Прости, я был неправ. Просто мы уже так долго вместе, что твое признание было чем-то естественным. – оправдывался Эдвард из-за двери.
Я молчала. Что тут скажешь? Человеку любовь уже кажется чем-то естественным, как поесть или поспать. То есть, вампиру. Это обижало.
- Значит, я становлюсь для тебя предметом домашнего обихода! – пробурчала я.
- Изабелла, немедленно выходи! – зарычал он из-за двери.
Я сжалась в комок. Ни за что!
- Белла, если ты не откроешь через пять минут, я выломаю дверь. Время пошло!
Он боится, что я сделаю с собой что-нибудь? Зря. Я не впечатлительная девица – эмо, чтобы резать себе вены.
Я медленно поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Из глубины зеркальной глади выглянула изможденная девушка с синяками под глазами.
- Я даже не могу со своим парнем потрахаться… - чуть было не вырвалось у меня, но я тут же заткнула себе рот и опасливо посмотрела в сторону двери. Вроде все тихо…
Я открыла кран ванной и побрызгала себе на лицо теплой водой.
Если бы я была вампиром, все было бы намного проще. Я хотя бы перестала бы страдать галлюцинациями.
Внезапно взгляд упал на коробочку, в которую я прятала бритву.
Пара минут драгоценного времени я потеряла, прикидывая шансы и степень риска.
Если все пройдет по плану, то Эдвард обратит меня. Я должна быть на грани жизни и смерти, ведь так? Конечно, есть более действенный метод – повеситься на жердочке, на которую крепится шторка душа. Она металлическая – должна выдержать, но существует риск, что я так резко повисну на жердочке, что сломаю себе позвонки и скончаюсь на месте. Я могла бы попробовать сделать что-нибудь с собой, когда никого не будет рядом, но что если меня не успеют обратить?
Эдвард сдержится, я уверена. Он любит меня (надеюсь) и сдержится. Но кромсать нужно быстро.
Я взяла бритву и, зажмурившись, провела от локтевого сгиба до запястья. Это оказалось не так страшно. Я оглянулась на дверь: Эдвард с минуты на минуту почует запах крови, нужно поторопиться!
Я искромсала свою руку, первые капли крови упали на кафель.
- Белла! – взревел за дверью Эдвард.
- У меня месячные! – пискнула я.
Несколько минут – и он поймет, что я его надула. Всего несколько минут… От этого зависит, стану я вампиром или нет…

0

18

Внезапно запястья оказались в плену холодных ладоней вампира. Я поднялась голову и увидела разъяренное лицо Эдварда. У него был такой взгляд, что бритва сама выскользнула из пальцев и с тихим стуком упала на кафель. Перед глазами возникла серая пелена, в ушах зазвенело…
- Изабелла, тебе придется многое объяснить…
Я настолько ослабела, что едва почувствовала, как Эдвард вынес меня из ванной. Это происходило будто в параллельной Вселенной.
Он сосредоточенно перематывал мою руку бинтами:
- Маленькая, потерпи… - бормотал он про себя. Странно, мне почти не больно…
- Мама… - вырвалось у меня. – Мне нужна мама… Мама Розалии…
Да, мне нужна мама. Годами мне не хватало ее нежной заботы, она очень нужна мне.
Внезапно я осознала, что никакая я не взрослая. Обыкновенная перепуганная девчонка. Эдвард правильно сделал, что не обратил меня – я лишь искала в обращении выход. Выход, где мне не будет страшно, где не будут сниться сны, в которых меня насилует вампир, где я смогу быть с Эдвардом.
Но нельзя было совершать это спонтанно. Мне всего пятнадцать, Эдвард старше меня на два года. Но какого ему будет чувствовать себя развратителем пятнадцатилетней девочки, которая по совместительству приходится ему племянницей?
- Мы возвращаемся домой. – Эдвард носился по номеру, собирая вещи. Я не сразу заметила телефон в его руках.
- Да. Нет. Нет, Карлайл. Мы не поедем на яхте, как планировали. Нужен более быстрый способ передвижения. Да, случилось. Похоже, я поторопился с медовым месяцем. Белле сейчас нужна поддержка матери после всего, что она пережила. Это целиком моя вина, то, что она с собой только что сделала… - Эдвард остановился посреди комнаты и резко выдохнул.
Он? Виноват? В чем?! Это я – дура безмозглая, а он – самый лучший, самый понимающий! Как он вообще смеет себя обвинять?! Я должна немедленно сказать ему… Я должна разубедить…
- Эдвард… - Хотела позвать я, но в горле пересохло. Тогда я протянула в его сторону руку.
- Я перезвоню. – Он бросил трубку на столик и мигом очутился около меня. – Девочка моя, болит что-то? Что я могу сделать?
- Не уходи… - Тихо сказала я.
- Не бойся, не уйду. – Он аккуратно наклонился ко мне и приник губами к моим пересохшим, потрескавшимся губам. И тут же отстранился, я заныла.
- Милая, нам нужно ехать в аэропорт, а то опоздаем на рейс. Мы едем к Розалии и остальным.
Я встрепенулась, услышав имя матери, но тут же устыдилась своего порыва – надо же, я до сих пор маленькая девочка…
- Руки не болят? – Эдвард осторожно погладил мои замотанные в бинты запястья.
- Чуть-чуть.
- Я дам тебе таблетку, сейчас!
Я равнодушно прислонилась лбом к холодному Он исчез, но тут же очутился на корточках перед диваном, на котором лежала я, снова, держа в руках таблетку и бутылку воды.
– Повезло, что ты не успела задеть жизненно-важные артерии, да и вообще не очень повредила руку – так, царапины. Бритвой, которой ты пользуешься, невозможно перерезать себе что-либо, там лезвие глубиной миллиметр-полтора.
Я уставилась на руку во все глаза. Боже, я – кретинская девка! Только я могла додуматься покончить жизнь самоубийством серией бритв «Безопасность +», это бритву мне Джейн подарила, она говорила про эту серию! Ахх, ну в кого я такая неудачница?
14 декабря 2010 года
Милый дневник!
Сегодня был ужасный день. Нет, не так: сегодня был ужаснейший день за всю мою жизнь.
Началось все с того, что Луизе попался буйный клиент. Этот человек избил ее, представляешь?
Лу отнесли в комнату наркоторговок – единственное место в клубе с относительно хорошим освещением и свежим воздухом.
Она лежала на матрасе – такая бледная и измученная, и очень-очень усталая. Без своих горьких сигарет, и без своей обычной уверенности Луиза была похожа на Беллу Вольтури, очень похожа. Примерно такой я и видела маленькую Беллу – усталой и одинокой. Черты лица Луизы очень напоминали Беллу, руки тоже были похожи.
Когда Лу открыла глаза, она сказала тихим хриплым голосом:
- Наверное, я умираю. Это… странное ощущение. Хорошо, что моей сестры нету здесь. Я не пережила бы, если бы она видела меня такой, или, еще хуже, пошла бы по моим стопам.
- Сестры? Какой из двоих? – Вырвалось у меня.
А Луиза посмотрела на меня тихим, печальным взглядом, и тихо ответила:
- Обеих. Я не желала бы видеть тут ни Спику, ни Беллу.
Потом я узнала, что того парня, в которого я влюбилась – помнишь, с которым я два раза танцевала? – больше нет. Он умер прошлой ночью, его застрелил старший брат. С меня хватит. Больше не хочу жить.
А я так хотела дожить до Рождества…

15 декабря 2010 года
Милый дневник!
В этот самый момент я смотрю на бледно-розовую таблетку экстази, которую мне подарила Синди.
Если сейчас глотнуть – назад дороги нет.
Делать или не делать?
Делать или не делать?
Жить или не жить?
В голове проносятся различные образы: Анна- Лола, гробик и могила Анны- Лолы, Белла, ее несчастный вид, загнанный взгляд… Клуб, годы жизни в грязи, и… И все!
Я потрясена: моя жизнь разделяется на несколько крохотных эпизодов. Пытаюсь вспомнить еще хоть что-нибудь, но ничего не приходит на ум. Неужели это – все, что я успела сделать? Неужели годы боли – и все напрасно? От меня ничего не останется? Наверняка это так…
Может, меня никогда и не было?
Скорее всего…
Глотаю таблетку. Откидываюсь на матрас.
Ни мыслей, ни сожалений. Пора.
Начинаю погружаться в страну блаженных галлюцинаций, о которой я так много слышала от наркоманок…

Это было странно, очень странно. Я думала, что мне будет плохо, но оказалось, что это совсем не так.
Я видела сияющий многогранный мир, меня окрылило странное чувство – хотелось, чтобы его было больше…
Я взлетала над грешной землей. Чувствовала счастье, совершенное счастье…

Гвен умерла через неделю после указанных в дневнике событий. На место счастью пришла боль – Гвендолен хотелось снова погрузиться в состояние эйфории, которое ей дарили наркотики. С каждым разом требовалось все больше для такого состояния, пока ее исстрадавшееся сердечко не выдержало и перестало биться.
Луиза работала в публичном доме и продолжает работать. Только она стала больше курить и перестала говорить с кем-либо. Лу превратилась в бездушную куклу. Потеря Гвен, которую Луиза считала за сестру, сломила проститутку.
Спика, сестра Луизы и Беллы, так и не нашлась. Мы не знаем, где она и что с ней.

Эпилог к дневнику Гвендолен…
На кладбище стояла тишина.
Два надгробия стояли близко друг к другу.
Две могилы были вырыты почти впритык.
Две сестры упокоились на дне этих могил.
Две надписи: «Анна- Лола Крэй»; «Гвендолен Крэй».
Узнав о смерти Гвен от хозяина клуба, в котором работала девочка, братья Вольтури велели похоронить Гвендолен рядом с сестрой. Это самое меньшее, что они могли сделать…

ОТ ЛИЦА БЕЛЛЫ

(от лица Беллы)
За стеклом проносились облака. Эдвард сидел рядом.
Голова гудела, взгляду было трудно на чем-то сосредоточиться. Наверное, это все нервы.
Я подношу ладонь к глазам и закрываюсь ладонью от окружающих. Моя голова…
Эдвард говорит, что мы больше не живем в Лондоне – теперь мы сможем туда вернуться нескоро, прошло пятнадцать лет, а Каллены не постарели ни на йоту. Теперь наш дом – город Сиэтл.
Я вздрагиваю от резкой боли и прижимаю к вискам пальцы.
- Все хорошо? – Откуда-то из-за тумана раздается голос Эдварда.
- Да.
Все хорошо, только туман в голове не нравится… Не надо…
- Дамы и господа! Мы начинаем посадку в аэропорту Сиэтла…
Голова болит… Болит… Ну почему так больно?
Я постаралась сесть прямо.
Самолет пошел на посадку…

(от третьего лица)
Эмметт вертелся перед зеркалом, рассматривая, как сидит его фрак.
- Брат, я тебя уверяю, Белла итак считает тебя красивым. Зачем так выряжаться? – засмеялся Джаспер.
- Цыц! Я должен выглядеть старше и респектабельней, чтобы все знали, что я – ее отец! – на полном серьезе заявил мишка, поправляя бабочку.
- Дорогой, ты слишком молод. В лучшем случае, для окружающих ты сойдешь за ее старшего брата, - растроганно произнесла Розалии.
- Думаешь? – расстроился Эмметт.
- Эмм, да хватит тебе! Какая разница, что думают другие? Все равно наша семья знает, что ты – ее отец, а в ближайшее время я не вижу, чтобы Белла покидала наш дом и входила в контакт со внешним миром! – сказала Эллис.
- Я все равно хочу красиво выглядеть!
- Оставьте его, это их с Розалии праздник – их дочь возвращается домой! – улыбнулась Эсми.
Эмметт, встретив поддержку матери, благодарно взглянул на нее, и снова принялся прихорашиваться перед зеркалом.
Розалии тяжело вздохнула, но решила поддержать мужа и надеть платье, стараясь не думать о том, как смешно они будут выглядеть в аэропорту в вечерних нарядах.
- Милая, почему бы тебе не примерить то красное платье, в котором ты была на позапрошлом выпускном? – спросил Эмм, не поворачиваясь.
- Дорогой, я хочу, чтобы Белла видела меня в облике матери, а не светской львицы. Поэтому – никаких вызывающих нарядов, а вот то милое черное платьице из шелка – в самый раз! – Розалии извлекла вышеуказанный предмет одежды из гардероба.
- Как пожелаешь, - насупился Эмметт.
Сделав легкий макияж, Розалии направилась вниз вслед за мужем.
- Вы готовы? – нетерпеливо крикнула Эллис.
Карлайл больше волновался за состояние Беллы. Зачем она пыталась порезать себе вены? Она убедила семью, что это была ошибка, и что такого больше не повторится. По телефону ее голос звучал жизнерадостно. Слишком уж радостно, отдавало дешевой игрой. Но все полагались на видения Эллис, а коротышка уверяла, что все будет хорошо.
Но Карлайл понимал, что такое потрясение не должно было пройти так быстро, поэтому он на всякий случай прихватил бутылочку успокоительного средства.
Семья погрузилась в автомобили – Мерседес и джип – и направились в сторону аэропорта.
В джипе были Эллис, Джаспер, Эмметт и Розалии, а в Мерседесе ехали Карлайл и Эсми. На два свободных места в Мерседесе должны были сесть Эдвард и Белла. Изначально Эмм и Роуз хотели ехать с Беллой, но, поразмыслив, пришли выводу, что доктор может пригодиться Белле. На всякий случай.

В аэропорту было людно, но Карлайл сразу же увидел внучку и сына.
Белла слишком выделялась на фоне толпы болезненным видом: усталые глаза, синяки под глазами, синеватая кожа, растрескавшиеся губы. Одежда висела на девушке, как на вешалке. Эдвард поддерживал девушку под руку и обеспокоенно посмотрел в сторону семьи. Наверное, через чужие мысли он видел, как они выглядят.
- Ох… - выдохнула Эсми. – Как же так? Она же не могла за несколько недель так измениться!
Карлайл молчал. Само собой, такие изменения за несколько часов были невозможны. Почему Эдвард не привез ее раньше домой – туда, где ей бы оказали врачебную помощь? Карлайл отказывался верить в то, что ради уединения с Беллой сын мог поступиться ее интересами и рискнуть здоровьем любимой.
Эдвард возмущенно фыркнул, очевидно, услышав мысли отца.
- Дочка! – завизжала Розалии на весь аэропорт, обнимая Беллу.
Белла чуть не упала, но, вымученно улыбнувшись, обняла Рози.
- Поехали домой! – попросила Эллис.
Улучив минутку, когда погружали чемоданы в джип, Карлайл тихо подошел к Белле и спросил:
- Ты себя хорошо чувствуешь?
Белла рассеянно кивнула, думая о чем-то своем.
Карлайл хотел было дать ей успокоительного, но передумал: еще спокойнее – и Белла либо уснет прямо тут, либо упадет в обморок, она и так слишком вялая. Последнее, что нужно этой девушке – успокоиться.
Все сели по машинам и поехали в сторону дома.
По дороге Белла молчала, лишь смотрела в окно и изредка, морщась, хваталась за голову.
И вдруг она выпрямилась и попросила слабым голосом:
- Остановите, пожалуйста.
Мерседес съехал на обочину, Белла открыла дверь и выпрыгнула из машины. Она отошла к столбу и закрыла личико ладошками.
Карлайл почти сразу же почувствовал резкий запах крови.
Вся семья сгрудилась вокруг Беллы, пытаясь выяснить, что произошло. Она только молчала и сильнее закрывала глаза руками.
Внимательно приглядевшись, Карлайл заметил, что Белла не закрывает глаза, а… трет их!
Он мигом подлетел к внучке и силой убрал ее пальцы с глаз.
Из глаз девушки текла кровь.

Белла всхлипывала, тыльной стороной руки проводила по лицу, пытаясь убрать кровь, но вместо этого лишь размазывала кровь по лицу.
Что мог сделать Карлайл? С собой была только бутылка валерьянки, до ближайшей больницы километров шесть, до дома – пять.
- Белла! Нет! – раздался крик.
Эдвард подхватил ее на руки.
Белла, всхлипывая, уткнулась ему в плечо.
- Все по машинам! – распорядился отец семейства.
Он ничего не смог бы сделать без медикаментов.
Эдвард сел в Мерседес, укачивая на руках повизгивающую от ужаса Беллу. Розалии примостилась рядом.
По дороге к дому Карлайл гнал как сумасшедший.
Температура тела Беллы сильно поднялась, она кричала от боли и страха. Из ее глаз непрерывно лилась кровь, даже когда она держала веки закрытыми, струйки крови текли из уголков ее глаз. На полу автомобиля уже была небольшая темная лужица с железистым запахом. Карлайл пытался не обращать внимания на манящие испарения крови.
У самого дома из Беллиных глаз буквально хлестала кровь: уже не крохотными ручейками, она полностью покрывала Беллины веки, щеки, отчасти была на висках – и это при том, что Эдвард не позволял Белле раздражать глаза прикосновениями!
Она уже не кричала, а тихо стонала от боли, терзающей ее изнутри…
Ее внесли в дом и уложили на кушетку в кабинете Карлайла.
Белла не реагировала ни на что, она была чуть жива.
Карлайл быстро осмотрел ее.
Предположительно, произошло кровоизлияние в мозг – инсульт? – полопались капилляры, но почему кровь текла так быстро?
Белла захрипела и выгнулась. Ее руки пришлось привязать – она паниковала и могла повредить себе что-нибудь.
У нее было сильное кровоизлияние. Такое количество крови не могло находиться в голове. Скорее всего, кровь со всего тела Беллы пыталась выйти наружу.
Это было правильное предположение, потому что через минуту из носа и рта Беллы потекла кровь.
- Жжет! – пробулькала девушка, борясь с хлещущей кровью.
Симптомы были те же, что и при превращении в вампира. Жар, сильные боли…
- Белла, сколько лет было вампиру, из крови которого было изготовлено противоядие от вампиризма? То, которое ты купила у Аро? – вырвалось у Карлайла.
- Десять… - прохрипела девушка.
Все сошлось.
Белле было подарено десять лет существования в человеческом обличье. Ей было пять, когда ее обратили, а после того, как она стала человеком, прошло десять лет. Ну, почти десять лет – если бы Белла не перенапряглась, используя свой дар, возможно, она смогла бы выиграть месяц-другой, прежде чем не настала необходимость вернуть то, что она взяла взаймы – годы жизни.
Вольтури придумали интересный способ искупления грехов – у замученного вампира брали его кровь, делали из нее лекарство, и давали тем, кто хотел бы прожить человеческую жизнь. Дело в том, что некоторые вампиры мечтали состариться и умереть – и им давали такой шанс. После смерти носителя – того, кто принял лекарство – дух донора, из чьей крови было изготовлено лекарство, мог упокоиться с миром. Но случались такие редкие случаи, когда донор был очень молод – год, два, три – по истечении срока жизни донора носитель не умирал, а превращался обратно в вампира.
Это лекарство вызвало жуткий ажиотаж. Началось время, которое упоминалось как «Поцелуи Иуды» - вампиры клеветали друг на друга в надежде получить лекарство. В конце концов, Вольтури пришлось запретить производство этого лекарства.
Все очень просто: Белла превращалась обратно в вампира.

0

19

(от лица Беллы)
Я плохо видела за пеленой крови.
Меня раздирала чудовищная боль.
По лицу текла липкая жидкость, глаза жгло, из носа и изо рта шла кровь.
Я начала терять сознание, уплывая куда-то на волнах боли. Кто я? Где я? Что происходит? Это и есть смерть?
- Белла, стой! – закричал кто-то.
Я с трудом разомкнула воспаленные веки. Река из крови несла меня вдоль темных берегов. На берегах была пустынная местность, потрескавшаяся земля. Надо мной парила… Гвен!
Тогда я еще не знала, что она умерла. Я думала, что вижу галлюцинации. Я не знала, что она явилась мне на самом деле.
- Гвендолен, - произнесла я, приветствуя ее.
- Белла, ты не можешь этого сделать! Дай мне руку! Ты не можешь умереть! – Гвен тянула в мою сторону ладонь. Ее рука сияла, как лунный свет.
- Не могу. Не хочу. Хочу уснуть…
- Водопад близко! Не смей спать! Иначе не вернешься к Эдварду, и он тоже умрет по твоей милости! – закричала Гвен.
Нет.
Почему-то казалось, что будет так, как говорила Гвен.
Я с трудом подняла окровавленную руку вверх – кровавая река, чавкнув, с сожалением выпустила мою руку – и дотронулась до ладони Гвендолен.
«Наверное, ей очень противно прикасаться ко мне – я вся измазалась в крови,» - подумала я.
Гвендолен рывком вытянула меня из крови.
Картина изменилась.
Мы на лугу.
Гвен стояла напротив меня.
- Я рада тебя видеть, Би, - улыбнулась она.
Только тут я заметила, что ее одежды черного цвета, а на ее голове – терновый венок, из-под иголок которого текла ее кровь.
- Гвен, что ты тут делаешь?
- Страдаю. Белла, я сдалась, и получила за это по заслугам. Мне повезло, что Анна- Лола, моя сестра, там, на небе, заступилась за меня, а иначе я бы попала в ту реку.
Я огляделась. На лугу было пустынно и тоскливо.
- Тут всегда так одиноко? – спросила я.
- На самом деле есть и другие, но это – часть нашего наказания. Мы не видим друг друга. Мы одни. Мой дух не обретет покоя до скончания веков, - Гвен печально склонила голову.
Только тут я заметила, что локтевые сгибы Гвендолен изрезаны и изранены.
Гвен проследила направление моего взора и пояснила:
- Это не часть моего наказания. Это сделала я. Я мучила свое тело перед смертью, именно эти области – втыкала туда иглы.
Гвен дотронулась до израненной кожи, и тут я поняла, что сдерживало ее кровь внутри ее тела.
Иглы.
Множество игл, причиняющих невыносимую боль, были воткнуты в те области, которые были изрезаны.
- Я сама виновата, - горько усмехнулась Гвен. – Если бы знал, что меня будет ждать после смерти – ни за что бы не стала этого делать, да и вообще, убежала бы из клуба!
- Гвен… - прохрипела я в ужасе от увиденного.
- Тебе пора. Тебя ждут. По земному времени, прошло не более секунды с той поры, как ты покинула тот мир, - произнесла Гвендолен, распрямляясь.
Она страдала – и это было видно по ее лицу, по движениям. Она не хотела снова оставаться одна.
- Гвен… - всхлипнула я, вспоминая, как издевалась над ней и Анной-Лолой.
- Я простила. Ты искупила свой грех после смерти моей сестры – ты была очень добра ко мне, и раскаивалась.
Из леса послышался гул.
- Белла, прости, ближайшие пять минут я должна находиться здесь и принимать свое наказание, - напряглась Гвен, сверяясь с часами, вмонтированными на вершину большой сосны. – Как только все закончится, я смогу тебе помочь. Отойди от меня – они не причинят тебе вреда, они видят только меня.
Но от необъяснимого страха я не могла сделать ни шагу.
Тогда Гвен толкнула меня в сторону. И как раз вовремя.
Из леса выбежала толпа призраков. Они дико кричали, вращали глазами, пытались вырвать у себя волосы в муках боли.
Они увидели Гвен и устремились к ней.
- Эй! – прохрипел парень, хватая ее за руку. У него были все руки в иглах.
Он принялся всхлипывать:
- Я тебя знаю. Ты продавала мне героин… У тебя есть доза? Пожалуйста…
- Прости, - произнесла Гвен. – У меня у самой иглы в венах.
- Дай! – закричала крохотная девочка лет двенадцати. Вместо сердца у нее была страшная дыра.
- Дай! Дай! ДАЙ! – кричали призраки, хватая Гвен за руки, дергая ее во все стороны. Крики становились громче, призраки корчились в муках, дергали Гвен интенсивнее, причиняя ей боль.
В конце концов маленькая девочка толкнула ее на землю, и они склонились над ней.
Послышались истошные крики Гвен вперемешку с воплями призраков: «Ты убила нас!»
Я попыталась пробиться к Гвен, но наткнула на стену из стекла.
Призраки оставили Гвен. Они, очевидно, видели то, чего мы увидеть были не в силах – своих мучителей, наркоторговцев. Они не имели покоя – вечная ломка, вечная расправа над теми, кто продавал им яд, будучи человеком.
Гвен поднялась с земли. Рваные раны на ней стремительно заживали – все, кроме тех, что были оставлены от игл в ее венах, и кроме царапин от тернового венка.
Она подошла ко мне и подхватила на руки.
Затем, оттолкнувшись от земли, она поплыла вверх по воздуху, постепенно приближаясь к гигантскому куполу, накрывающему этот мир. Края купола исчезали в дымке. Этот мир бесконечен, как бесконечны страдания живущих в нем.
Гвен протолкнула меня через купол – купол расступился предо мною, но сомкнулся, оставив Гвен по ту сторону.
В глазах потемнело. Я снова чувствовала боль, кровь, текущую из меня. Я снова тут.
- Ааа! – закричала я.
- Белла, все будет хорошо… - шептал знакомый голос, кто-то холодный укачивал меня на руках.
- Э… Эдвард? - всхлипнула я.
- Осталось несколько минут до того, как ее кровь полностью покинет тело. Ее тело уже почти затвердело, - сказал дедушка.

(от третьего лица)
Белла открыла глаза алого цвета.
Эдвард склонился над ней:
- Любимая, все хорошо? Как ты себя чувствуешь?
Белла задумалась:
- А как я должна себя чувствовать? Все хорошо, только пить хочется.
Она поднялась с койки и улыбнулась Эдварду той детской улыбкой, которую он так любил.
Парень потянулся к лицу девушки и ласково погладил ее щеку тыльной стороной ладони. Белла удивленно застыла, не сводя с него глаз.
Эдвард принял это как знак одобрения и, заключив ее в объятья, приник к ее губам.
Он аккуратно целовал Беллу, прижимая ее к себе, когда заметил, что она судорожно отталкивает его.
- Что ты делаешь? – закричала она.
- Белла…
- Педофил!
Девушка отпрыгнула от Эдварда.
Тот застыл на месте, не решаясь подойти к ней:
- Любимая, я сделал что-то не так? – на его лице застыло выражение боли.
Но ответа не последовало. В поле зрения Беллы попало зеркало, и девушка смотрела на свое отражение изумленными глазами, с выражением крайнего ужаса на лице.
- О Боже… - прошептала она. – Что ЭТО?!
- Белла? – подошла к ней Розалии. – Что-то не так?
- Мам! Мама, что происходит? Это я? – палец Беллы указывал на зеркало.
- Да, а что?
- Мам, мне же физически тринадцать лет, а этой девушке – минимум шестнадцать!
Все переглянулись между собой.
- Что было последним из того, что ты помнишь? – спросил Карлайл.
- Я была у Вольтури, мы праздновали мое день рождения. А что произошло дальше? Я ничего не помню! – если бы Белла была человеком, то уже расплакалась бы.
Эдвард подошел к ней и заглянул в глаза:
- Ты многого не помнишь. Я сожалею, что напугал тебя, такого больше не повторится. Ты мне веришь?
Парень протянул ей руку.
Поколебавшись, Белла вложила ладошку в его ладонь, и уверенно произнесла:
- Верю.

Эпилог
Белле предстояло многое узнать. Она имела право знать, что натворил Аро, что у нее отношения с Эдвардом, она должна была узнать от Вольтури о смерти Гвендолен, она должна была выйти на новый уровень жизни.
Судьба дала девушке второй шанс. Белла будет знать, что ее изнасиловали, но не будет ничего об этом помнить, и поэтому этот инцидент будет вспоминаться в семье Каленов все реже.
Так уж сложилось, что вампирша, из крови которой был изготовлен чудесный эликсир от вампиризма, погибла, когда физически выглядела на шестнадцать лет. Белла, превратившись в вампира, выглядела уже не пятнадцатилетней девочкой, а шестнадцатилетней, почти сформировавшейся, девушкой. Таким образом, Эдвард не чувствовал себя маньяком-педофилом, развращающим юную девочку.
Розалии и Эмметт смирились с тем, что Эдвард и Белла после своей свадьбы отнюдь не в шашки играли, но Розалии помнила, как Белла выглядела после изнасилования, и решила, что лучше уж, если дочь будет счастлива с мужем.
Райли умер. Нет, Калены не стали мараться об него – Райли получил по заслугам. Оказывается, после отказа служить у Вольтури Райли сбежал в Африку, где, войдя, так сказать, во вкус, попытался надругаться над молоденькой вампиршей. Однако он не оценил, что вампирша – это не беззащитная Изабелла, а если у вампирши есть еще и муж… В общем, костер с останками Райли хорошо горел.
Судьба Луизы сложилась не так радужно. Когда Белла разыскала ее в клубе, Лу умирала от СПИДА. Белла забрала Луизу к Калленам домой, предложив ей стать вампиром, но Луиза отказалась, мотивируя это тем, что такая жизнь не для нее, что вампиризм – это призвание, и что, наконец, она очень устала. Единственное, чего желала Луиза – провести последние дни в тишине и покое. Она это получила.
Луиза Свон прожила полгода в Штате Вашингтон, вдали от продажных людей, за городом, в обществе сестры Беллы и ее приемной семьи Каллен. Третьего июня … года Луиза умерла в своей постели, в комнате, залитой солнечным светом, со счастливой улыбкой на устах. Что-то подсказывает, что Луиза попадет в хорошее место после смерти.
Похоронена Лу около дома, где прожила последние дни, под старым тополем. Белла много лет спустя навещала могилу сестры, отмечая, что весной холмик, под которым уснула вечным сном Лу, будто покрывается снегом из-за тополиного пуха. В сочетании с травой это выглядит очень красиво.
А тем временем жизнь продолжалась. На солнечном пляже гуляла красивая пара – бронзоволосый парень и девушка с каштановыми волосами. Парень остановился и притянул к себе девушку. Девушка ласково обняла его – их губы соединились в затейливом танце любви.
- Тетя Белла! Дядя Эдвард! – через пляж к ним бежала крохотная девочка со смешными пушащимися волосами цвета солнца.
Эдвард подхватил девочку на руки, и закружил ее вместе с Беллой.
Девочка была точной копией Луизы. Оказывается, Луиза была беременна и родила, но была не в состоянии из-за болезни ухаживать за ребенком. Белла вовремя забрала Луизу из борделя, никто еще не знал о беременности Лу.
У девочки был синдром ВИЧ. Рано или поздно он мог перерасти в СПИД, но Эллис заверила, что, во всяком случае, до двадцати лет крошке ничего не грозит, если она будет принимать таблетки. А там, может, малышка захочет стать вампиром и присоединиться к Калленам.
Девочку назвали Рене Луиза Свон.

0


Вы здесь » Фанфики » "Сумерки" » Детские сумерки. (Белла/Эдвард)