Фанфики

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Фанфики » Собственные произведения » Верни меня к жизни (bn_marina & Cassidy)


Верни меня к жизни (bn_marina & Cassidy)

Сообщений 11 страница 19 из 19

11

Вот и зря ты боялась)
Глава вышла чудесной....)
Не ожидала, что Стэн назовет Линду удивительной, если честно)
А вот то, что Линда будет слишком высокого мнения - вполне очевидно. Она помнит его совсем другим. Когда у него еще все было впереди, не видела переломного момента в его одиночестве...)
Все очень круто)
И этот момент с Кендалл... Почему-то представляю ее в виде Фрей Мейвор)

Cassidy написал(а):

- Дерьмо, - вдруг послышался пораженный вздох за спиной, а потом слегка нервный смех. Я хмурюсь, оборачиваясь и вновь, встречаю взгляд своей новой знакомой. Она уже почти спустилась на нижний лестничный пролет, но сейчас остановилась не в силах отвести от меня слегка удивленного взгляда. 
- В чем дело? – слова вылетают, прежде чем, я их обдумываю.
- Стэн? Серьезно? – Кендалл, усмехается и недоверчиво делает пару шагов назад.

Наверно, это самый любимый момент за всю главу)))
Готова его перечитывать)
Ты большая молодец! Лови мои уруру :3

+1

12

Глава 2. Никто не говорил, что будет легко
POVS

Я долго не мог заснуть, а когда заснул, пожалел об этом. Мне снился сон. Наверно, единственным, что меня могло в нем радовать - это то, что он был новым.
Уже несколько месяцев подряд мне снился один и тот же сон, в котором я сижу в мусорке по соседству с моим дохлым котом в коробке.
Сейчас же дело обстояло иначе. Мне снилось, что я лежу в гробу. На мне черный костюм, которого у меня при жизни никогда не было, а на ногах начищенные ботинки.
Я даже слышу голос священника, который говорит что-то вроде "Ты не хотел жить с миром, так пусть твои останки покоятся отныне..." Вот же чушь!
Единственное, что я могу видеть, находясь на глубине шести футов, это одно единственное лицо - лицо Имоджен. Ее голова укутана черным платком, руки обтянуты черными перчатками. Даже там мне стало жутко. Я хотел сказать ей, чтобы она живо доставала меня оттуда, но язык прилип к небу. Я не мог пошевелить ничем, словно был мертв по-настоящему.
Тогда она протягивает мне руку и еще секунду смотрит мне прямо в глаза. Снова жутко от того, как они похожи на мои.
И вот, девчонка неуверенно убирает свою руку, сжав пальцы в кулак, и берет горсть сырой земли, бросая ее мне прямо на грудь.
Я бы так и смотрел этот сон, ожидая, когда ее маленькие горсточки засыплют меня полностью, но меня разбудил громкий звук, доносящийся откуда-то с кухни.
Вставать с кровати я не хотел даже больше, чем видеть нашествие пришельцев. Слабость после кровопускания давала о себе знать кругами перед глазами. Черт меня дернул это начинать, если смелости не хватило даже закончить!
Я добрел до ванны. Отлив, я наконец-то обратил внимание на все вокруг.
- Твою мать, - пробурчал я, почесывая пальцами лоб.
Я ожидал увидеть свое предсмертное ложе именно таким, каким я его оставил. В крови, алой воде, разводами и лужами... Но все было чисто. Не идеально, конечно. Плесень между плитками была неистребима, так же как и щетина на моем лице.
Это значило только одно - Имоджен видела все, что здесь творилось. Да и догадаться она могла легко.
Я взглянул на раковину. В стакане все так же стояла моя щетка. А вот щетка девчонки скромно лежала на краю. Даже эта ее вещица казалось настолько старой и облезлой, что хотелось срочно купить ей новую. Но я тут же отдернул себя. Обойдется. Я все еще не уверен в том, что она - моя дочь. У таких, как я, не бывает детей. А если они все-таки и рождаются, то обязательно становятся наркоманами и алкоголиками.
Я вышел из ванной, когда с кухни снова донесся шум.
- Ты что там делаешь?! - властно и строго спросил я.
Признаюсь, раздражению моему не было предела. Мне не нравилось, когда что-то меняли в моей жизни. Даже к той кровавой воде в ванне я уже привык и прикипел всем сердцем. Она все рушит! Рушит мою пирамиду из грязной посуды! Я уже больше недели составлял свою версию Пизанской Башни.
Когда я зашел на кухню, ее плечи дернулись от страха. Она даже вжала в них всю свою шею. Медленно она обернулась и поставила тарелку в сушку.
- Я просто хотела немного привести это место в порядок.
- Оно в порядке, - нахмурившись, бросил я.
Я подошел к окну и взял пачку сигарет с подоконника. Закурив, я обернулся, поймав на себе взгляд девчонки.
Она тут же отвернулась, словно увидела какого-то черта.
Я прижался плечом к раме окна и, закусив сигарету между зубами, взглянул на руку в полотенце. Казалось, что эта дрянь начала еще и вонять.
Медленно размотав этот ужас, я чертыхнулся. Надеюсь, что я все-таки помру, но уже от какого-нибудь заражения. Рана выглядела отвратительно.
- Посмотри, - сказал я, снова зажимая сигарету между пальцами. - Сильно страшно?
Мне хотелось, чтобы она сморщилась. И она сморщилась, взглянув через мое плечо.
- Кажется, да, - промямлила она, теребя в руках полотенце для посуды.
- И что мне с этим делать?
Имоджен взглянула на меня исподлобья и растеряно покачала головой.
- Точно не знаю... - выдавила она, а я лишь довольно хмыкнул от ее скованности. - Но мама всегда сначала промывала рану, а потом перевязывала ее чистыми бинтами...
Я снова вспомнил Линду. Да, наверно, она так и сделала бы. Она всегда знала, как и что нужно делать правильно. Пусть и перебивалась травкой и виски во дворе школы, но голова у нее всегда была на месте. Да, Имоджен точно была ее дочерью. Но все еще не моей.
- У меня нет бинтов.
- Я могу сходить в аптеку... я видела ее здесь на углу...
- У меня нет денег.
Я с усмешкой посмотрел на нее, снова затягиваясь.
Она приоткрыла свои губы и снова закрыла. Все-таки это недалекое выражение лица была даже слегка забавным.
- У меня еще осталось немного. Я могла бы сходить.
Она даже не стала дожидаться ответа, а просто пошла в коридор, вернувшись минут через десять-пятнадцать, когда я уже докуривал свою третью сигарету на завтрак.
- Здесь какой-то спрей, чтобы обработать рану и бинты, - сказала она, гордая собой.
Выложив все на стол, она присела, опираясь руками на столешницу.
Тогда внутри меня что-то кольнуло. Впервые, наверно, меня кольнуло именно так. Когда я смог разглядеть каждую косточку в ее тощих руках. Острые локти, запястья были толщиной в нить для пряжи.
- Ты завтракала? - вырвалось у меня.
- Я ждала, когда вы проснетесь...
Я сел напротив нее и вытянул руку. По ее лицу было видно, что она на грани знатной рвоты. Но она отважно проглотила этот ком и взяла в руки спрей.
- Будет больно... наверно.
- Делай, давай, - буркнул я и крепче сжал зубы.
И тогда я понял, что резать вены было гораздо приятнее, чем терпеть жжение от спрея. Наверно, желание сдохнуть облегчает боль, а вот желание жить - делает каждую попытку сделать своему телу доброе дело, - адской мукой.
- Твою мать, чтоб тебя черти драли!
Имоджен отпрянула на спинку стула и тупо посмотрела на меня.
- Да я это не тебе! Я этой... - свободной рукой я махнул на ее орудие пыток.
После еще нескольких минут мучений, когда спрей наконец-то прекратил шипеть и пузыриться в моей ране, она замотала этот ужас. Боль отступала.
- Там в ящике хлопья, - я кивнул вверх и снова закурил.
Имоджен встала и сделала себе хлопья. После чего она сделала порцию и мне. Мне не готовили с тех пор, как я переехал от родителей. Потом я несколько раз забегал к матери, съедая все в ее холодильнике, пока она не умерла. И теперь кто-то снова ставил передо мной тарелку с хлопьями. И даже кружку с чаем.
Почти одновременно мы потянулись за сахарницей. Я уступил. Потупив глаза, я сделал жест, и она пододвинула эту серую банку, которую даже сахарницей можно было назвать с натяжкой, к себе.
Я удивился, когда насчитал ровно пять ложек сахара, отправленных на дно чашки.
Она ведь даже не размешала их!
Нет, я не был жадным. Сахара у меня всегда было полно. И только потому, что он очень быстро заканчивался.
Дело в том, что я не представляю свой чай без пяти ложек сахара. Именно пяти! Но только не размешивая их! Это самое важное условие. Иначе чай превратится в какое-то сладкое безумие. Я пробовал класть меньше, размешивать, но всегда получилась гадость. Потом приходилось долго соскребать остатки со дна, когда я мыл посуду, но оно того стоило.
Никто больше не пил так чай.
Это было чаем Стэнли Дункана!
А теперь какая-то Имоджен Райдер делала точно так же.
- Кто тебя этому научил? - немного ревниво спросил я.
Да, я был настолько эгоистичен, что ревновал даже свои пять ложек сахара в чай. Говорить о том, что моя ревность распространялась на музыку, фильмы и книги вовсе не стоит. Их я ревновал так, будто это мои друзья. Или даже любимые девушки.
Она удивленно посмотрела на меня, а потом на свою чашку.
- Боже, простите, - тут же сказала она. - Я знаю, что это неприлично - класть столько сахара в чай. Но я по-другому не люблю.
- Я не об этом, - снова раздраженно сказал я, сморщившись так, что мышцы лица свело. - Почему пять? Почему не размешала?
- Годы проб и ошибок, - пожала она плечами и сделала попытку улыбнуться, которая тут же провалилась, когда она встретилась с моим хмурым взглядом.
Остаток завтрака мы провели молча.
Я все не мог избавиться от мысли, что сейчас передо мной сидит, может, моя дочь. И то, что я, на самом деле, - отец. Тогда я спросил себя - о чем отец должен разговаривать с дочерью за завтраком?
О презервативах и безопасном сексе? Кажется, что этот вопрос лучше обсуждать за ужином, при вечернем свете ламп. А что же на завтрак? Я ведь не могу обсуждать с ней результаты футбольных матчей. Да и поддержать ее разговоры о моде и прочей дряни я тоже не смогу.
Все это было сложным и совсем не моим.
Мы молчали и следующие три часа, когда должны были узнавать друг друга, задавать вопросы...
Она все сидела на диване, уткнувшись в свою тетрадь. Что-то чиркала в ней.
Я сидел рядом в кресле, смотрел телевизор. Мой любимый канал, где круглые сутки показывали сериалы.
- Мне нравится "Касл", - сказала она, когда в кадре появились детективы из сериала.
Я медленно повернулся к ней и хмыкнул.
- Мне тоже нравится.
И мы снова замолчали. Казалось, что я должен сделать теперь первый шаг. Я сделал над собой усилие и спросил:
- Что ты там пишешь? Что-то обо мне? О том, какой я урод?
Я усмехнулся, но она снова тупо посмотрела на меня, сведя брови.
- Я рисую, - сказала она.
Мне стало интересно. По-настоящему интересно. Я даже заерзал в кресле.
- И что там?
- Ничего, - сказала она, критично посмотрев на свое творчество.
Я закусил губу.
Я ведь тоже рисовал. До того, как посвятить свою жизнь бездушным чертежам, я мечтал стать одним из тех педиков, которые сидят в парке с мольбертом, рисуя шаржи. Но жизнь все поменяла. Чертить водопроводные трубы оказалось гораздо прибыльней, чем уродливые лица прохожих. Да и после двух часов посиделок в этом ссаном парке, я проклял все на свете. Когда-то романтичное занятие показалось мне полным бредом.
Закусил губу я совсем по другому поводу. Мне захотелось посмотреть на ее наброски. Знаю, что свое дерьмо должно оставаться своим. Показывать его другому человеку - нехорошо. Но добиться взаимности, показав свои рисунки, можно. Она вздрогнула, когда я поднялся на ноги и пошел в свою комнату. Наверно, если она вздрогнет еще раз, я снова вспылю! Что за дурацкая привычка?!
В тумбочке у кровати, на самом дне, я нашел выцветшую зеленую папку.
Я вернулся. Имоджен уже прямо сидела на диване, спустив ноги на пол.
- Мои рисунки, - сказал я, усаживаясь рядом.
Я стянул резинку и открыл папку.
- Вау, - тут же вырвалось у нее, и девчонка совершенно бесцеремонно выхватила листок из папки, словно забыв, что пару секунд назад боялась меня. - Кто это?
- Соул Ман, - гордо сказал я, глядя на высокого, красивого супергероя в обтягивающем костюме.
На лице моего персонажа была белая маска с двумя черными крыльями на лбу, его руки подпирали бока, ноги на ширине плеч... типичная поза типичного супергероя.
- Не хватает только черного плаща, - сказала Имоджен.
- Я думал об этом, но плащ для мудаков, - высказал я свое мнение. - Представь, если ему придется пролетать у турбины самолета. Его тут же засосет двигателями!
- А если бы этот плащ тоже обладал какими-нибудь свойствами? Например, делал его невидимым.
- Плащ для мудаков, - повторил я. - А Соул Ман - не мудак.
Имоджен кивнула и взяла следующий рисунок. Уже черно-белый. На нем Соул расправлялся с кем-то в переулке.
- А какая у него история?
Я попытался вспомнить все, что когда-то придумал. Это было тяжело.
- Его родители погибли в автокатастрофе, которую подстроило правительство. Из-за того, что его отец открыл супервакцину от рака. Единственным человеком, который перенес укол стал Соул. Его отец хотел вылечить Соула от рака легких... - я остановился и проследил за тем, как Имоджен берет в руки следующий рисунок. - И целью его жизни становится месть государству. Убивает лживых чиновников, непутевых депутатов...
- Убивает?
- Тогда мне казалось, что только так можно на что-то повлиять - убрать человека.
- А сейчас?
- Ничего не изменилось.
Она продолжала смотреть мои рисунки, а я ждал, когда она предложит мне посмотреть свои.
И вот, наконец, она взяла в руки свою тетрадь и прижала ее к груди.
- Я никогда не показывала их никому.
- Я тоже никогда не показывал свои комиксы никому.
- А они бы могли понравиться многим...
- Чушь, - отрезал я, с жадностью смотря на ее тетрадь.
Она положила тетрадь на колени и тяжело вздохнула. Ее тонкие пальцы подхватили корочку, и та легко повернулась на пружине.
Я уже говорил, что не любил Линду. Никогда не любил. Наверно, она просто была для меня самой хорошей подругой. И сейчас, когда Линда смотрела на меня со страниц тетради ее дочери, к горлу подступил сладкий комок. Теперь я почувствовал какую-то скорбь из-за ее смерти. А может, эта скорбь просто передалась мне через этот чувственный рисунок, выведенный руками любящей дочери.
- Красиво, - ответил я не менее тупо, чем мне отвечала Имоджен. Я провел пальцами по скулам на рисунке, пытаясь повторить движение карандаша. - И очень похоже.
Она перевернула страницу. И снова Линда. Смеющаяся, улыбающаяся, плачущая, грустная, скучающая... голова шла кругом.
- Ты рисуешь что-то кроме своей матери?
Имоджен покачала головой.
- С тех пор, как ее не стало, я не знаю, что мне еще сделать, чтобы удержать ее образ рядом со мной. Кажется, с каждым днем она все дальше и дальше.
- Она уже там, откуда не выбраться.
- Но я все еще могу протянуть руку в этот мир, перенести ее лицо на бумагу... - я услышал слезливые нотки в ее дрогнувшем голосе. - Я не могла ничего сделать для нее. Ее теперь нет, и все вокруг рухнуло.
- Ты злишься на нее?
Имоджен захлопнула тетрадь и убрала ее себе за спину. Она посмотрела мне в глаза. Эти дурацкие синие глаза Дунканов.
- Злюсь. Хотя знаю, что не должна этого делать. Я осталась одна.
Даже если бы мне хотелось сказать, что она не одна, хотя бы из жалости, я бы этого не сказал. Я не могу составить ей компанию сейчас. Я не могу быть ее родителем. Девочка напротив меня - просто девочка, которая живет у меня на диване. И родственника дальше нее для меня не выдумать. Даже моя троюродная тетушка Мейбл из Брайтона казалась мне сейчас гораздо ближе, чем та, которую я, наверно, должен называть дочерью.
Самое отвратительное было в том, что она это понимала. Но все еще сидела здесь, со мной. Неприятно осознавать то, что человек пришел к тебе только потому, что у него не было другого выхода. Сколько нужно было вытерпеть, чтобы решить для себя, что жизнь со Стэном Дунканом будет гораздо лучше, чем все остальное.
- Можно мне оставить вашу папку у себя? Мне хочется посмотреть получше… У вас талант.
Я пожал плечами.
- Ладно. Только осторожней… Мы можем заказать пиццу на ужин, - сказал я.
- У вас же нет денег, - нахмурилась она.
- Я соврал. Привыкай.
***
Вечером мы давились пиццей и продолжали смотреть мой любимый канал.
Я изредка поглядывал на Имоджен и следил за ней, когда она вставала, чтобы пойти в туалет. Нет, я делал это не потому, что не доверял ей, а потому что мне было интересно, как и что она делает.
Как я уже подмечал, она непроизвольно поглаживала свои колени, когда чувствовала себя некомфортно (а некомфортно она чувствовала себя здесь постоянно), вздрагивала при громких звуках, как дикая кошка с улицы, и нервно теребила лежащий рядом карандаш.
Я все еще сидел в своих трениках, в которых проснулся утром, и растянутой футболке. Мы выглядели, как те люди на вокзале, которые постоянно просят на хот-дог. Хотя, если я не найду работу в ближайшее время, так и будет. На пособие по безработице долго не протянуть.
- А ты не хочешь где-нибудь работать? - спросил я.
Наверно, самой главной причиной этого вопроса было то, что Я работать не хотел.
Имоджен пожала плечами.
- Я не думала об этом. Я ведь даже школу не закончила.
Кусок пиццы застрял в горле. Осень уже началась. Что это значило? Я должен был отправить ее в... что за черт?! Я на это не подписывался.
И тут она продолжила, увидев мое выражение лица:
- Я уже завтра собиралась подать документы в вашу школу. Она ведь здесь одна, ведь так?
Я не ответил. Был немного поражен.
- Если все будет хорошо, то со следующей недели я смогу ходить на занятия.
Переварив полученную информацию, я, наконец, обрел дар речи.
- А как у тебя... с оценками.
- Звезд с неба не хватала, но училась неплохо.
Не сомневался. Если бы она была отличницей, я бы никогда не поверил, что она - моя дочь. Теперь в это верилось больше. Дунканы не были дураками, но и умными мы не были. Просто не стремились ни к чему. Или же бросали все на полпути.
Странное чувство закралось внутрь. Кажется, так выглядела гордость. Да, я почему-то гордился Имоджен сейчас. Этот странный порыв напугал меня, и я, не найдя ничего лучше, снова уставился на экран телевизора.
Когда очередная серия Касла закончилась, мы снова выпили по кружке чая, опустошив мою баночку с сахаром. Я снова выкурил сигарету, она снова сбегала в туалет... Я так давно жил с кем-то, что уже не помню, как это делается.
Она снова стала устраиваться на диване, пока я наблюдал за ней с кухни. Она подтолкнула рюкзак под голову и тяжело вздохнула.
- Эй! - крикнул я, выкидывая окурок в форточку. - Может, тебе дать подушку?
Она приподнялась и почесала пальцами макушку.
- Я просто не думала, что у вас есть.
Я покачал головой и ушел к себе в комнату. Схватил одну подушку со своей кровати, достал из шкафа старое одеяло, которое мать сшила мне на Рождество 1992, и нашел простынь. Я даже забыл о ее существовании. Сейчас она пахла затхлостью и пылью. Но это было лучше, чем мой прокуренный и продавленный диван.
Я вышел в гостиную и бросил все это на диван.
- Спать нужно, как человек, - буркнул я.
- Спасибо, - сказала она и улыбнулась. Совсем неуверенно.
- И... - я замялся. Нужно было сказать еще что-то. Что-то особенное, чтобы этот день поменял в моей жизни хоть что-нибудь. Словно порез. Если уж и переворачивать свою жизнь, то не набок, а с ног на голову. - Называй меня Стэном. И будь со мной на "ты". Я все еще не готов смириться с мыслью, что у меня есть дочь, поэтому... - я зажмурился. Трудно, черт возьми! Свалилась же на мою голову!
Я открыл глаза. Она продолжала внимательно смотреть мне в лицо.
- Давай просто пока будем пытаться дружить, хорошо? Просто представим, что ты снимаешь у меня комнату, что ты - моя старая знакомая... что угодно! Но я пока не готов.
Имоджен снова улыбнулась. Меня это раздражало, хотя я понимал, что она в этом не виновата. Я отвык от улыбок в свой адрес. Поэтому я нахмурился и сморщился еще больше.
- Кто говорил, что будет легко? - спросила она, и я был благодарен за то, что ответ на этот вопрос был не нужен. - Когда я решила найти в... тебя, я сто раз хотела отказаться от всего, попросить отчима пустить меня пожить, отправиться куда-нибудь далеко на первом же поезде, присоединиться к коммуне бродячих артистов...
- Но ты выбрала меня, - вставил я ей в укор.
Она поджала губы и опустила глаза.
- Я все еще думаю, что сделала правильный выбор. Ведь... кажется, - она прикусила язык, но ее было уже не остановить. Еще одна знакомая черта... - кажется, я помешала тебе.
- Этим не стоит гордиться.
Запястье заломило.
Чертова девчонка.
- И я все-таки думаю, что ты не такой ублюдок, каким хочешь казаться, - это были ее последние слова на сегодня.
Я замер.
Вот так.
Словесные пощечины.
В ней что-то есть. Что-то помимо этих потираний коленей, тупого выражения лица и вздрагиваний от резких движений.
Я отмечу этот день в календаре, как день, когда Имоджен Райдер начала быть немножечко Дункан.

+1

13

я уже начала думать, что не смогу попасть на форум, но доступ для меня снова открыт, хоть я и не знаю, надолго ли..
пишешь, Марин, очень проникновенно. Стэн.. я не могу точно сказать, что о нем думаю, - слишком много мыслей. слишком много эмоций, с слишком они разнообразные даже для меня. мне нравится наша Им.. и Стэн..)
уже знаю, примерно, о чем буду писать.
поразительно, написанная глава. когда начинаешь читать, уже дальше невозможно остановится! нежно, жизненно и по-доброму.. Стэн делает большую работу над собой, когда пытается сблизиться с ней. просто восхитительная глава!
спасибо)

0

14

Радуемся, смотрим трейлер и ЧИТАЕМ!))

+1

15

Глава 4. Начиная безумство

POVI.

- Бог мой, - я повернулась на другой бок, слегка скривившись от того, что очередная пружина больно впилась мне в спину. Теперь пускай пострадают бока.
Диван был, мягко говоря, ужасен. Но разве могла я сказать об этом Стэну? Конечно, нет. Он и так позволил мне остаться у себя в доме, есть хлопья и пользоваться своей сантехникой. И видимо, он пока не собирается выставлять меня на улицу, хоть и ведет себя достаточно опасливо по отношению ко мне.
Он показал мне свои рисунки, где изображал героев комиксов, которые сам же и создал. Да, и если верить его словам, я первая, кто увидел эти рисунки. Это наводило на мысль, что он всячески старался сблизиться со мной, но я отбрасывала ее – вряд ли, все именно так.
- Ох, - охнула я, когда, что-то больно кольнуло мне в бок. Я стремительно скинула, одолженное мне Стэном, одеяло, подскакивая с кровати.
Прошлой ночью, все было почти также. Мне удалось проспать всего пару часов, прежде чем диван подозрительно заскрипел, а в следующее мгновение мою спину что-то больно кольнуло. Поэтому остаток ночи я провела без сна, разглядывая каждую паутинку и трещинку на стене, потолке, полу. В шесть утра, я, наконец, покинула гостиную, внимательно осматривая прихожую, кухню, террасу и стеклянные двери, ведущие в спальню Стэна, обдумывая слова Кендалл и ее поведение, когда она увидела, как я вхожу в пропахшую нестиранными носками и плесенью, квартиру Стэна.
Сейчас же, я даже не старалась заснуть. Поднялась с кровати и протопала на кухню. Без горы грязной посуды здесь стало немного чище, но не настолько, чтобы претендовать на чистоплотность жильцов.
Итак, остаток ночи я собиралась провести наедине со шваброй, тряпкой, губкой и чистящими средствами, которые намеревалась найти в этой квартире. Вооружившись небольшой щеткой, я раскрыла все ящики в ванной и половину ящиков на кухне, но так и не нашла хоть что-нибудь, с помощью чего я могла бы отодрать налет и ржавчину от керамической поверхности раковины на кухне. Мои поиски закончились на террасе, где в углу стоял тазик заваленный папками и бумаги, в котором удобно покоились разные пузырьки. Внимательно прочитав инструкцию каждого пузырька, я все-таки нашла, то что нужно и поплелась обратно на кухню. Но до того, как полностью покинуть террасу, я вновь вернулась к тазику и подняла папку из которой выглядывало множество различных схем, таблиц и чертежей. Работа была профессиональная – идеально ровные линии, просчеты и прочее, и почему-то я была твердо уверенна, что это работа Стэна. Но за весь прошедший день я убедилась окончательно, что мой родитель, явно был безработным.
Я вернула все бумаги обратно, и вернулась на кухню, где и начала полную зачистку, но мыслями витая вовсе не здесь.
Так продолжалось до девяти утра. Я полностью изнуренная, но радостная с сухой тряпкой в руках, проходила по отполированным поверхностям с потаенной гордостью, оглядывая полностью чистый дом.
У меня болела спина и голова, а также подгибались ноги, но я мужественно дождалась Стэна с уже готовыми хлопьями и горячим чайником. Наконец, на кухни объявился Стэн, совершенно пораженный увиденным. Он так и остался стоять в дверном проеме, недоверчиво, негодующе и одновременно с укором и подозрительностью, смотря на меня.
- Что ты сделала с моим домом? – нахмурившись, пробормотал он, но все, же сел за стол и взял в руки блестящую ложку, с таким видом, будто бы держал в руке гремучую змею.
Я вымучила из себя слабую улыбку, на которую Стэн поднял глаза, но видимо позабыв о своем вопросе, уставился на меня, со странным выражением лица.
- Ты ела? – я медленно кивнула, слегка лукаво. – А как спала?
- Отлично, - солгала я, вставая и отворачиваясь к столешнице, хватая влажную губку, и начиная бесцельно тереть ею стол, лишь бы не встречаться с глазами Стэнли. Но мужчина видимо был умен, больше чем я думала.
- Я уверен на 90 %, что ты мне соврала, - устало, лениво и небрежно буркнул Стэн, поигрывая ложкой с хлопьями в молоке. – Насчет всего сразу, - он зачерпнул ложкой молока, и с пугающей медлительностью опрокинул ее в себя.
В это время я рассеяно подумала, что для человека с такой подозрительностью, как у него, очень неосмотрительно так быстро доверяться людям. Хотя, да, бред. Не тем голова забита.
- Нет, - возразила я.
Он смерил меня долгим, изучающим взглядом, но не стал расспрашивать. Может быть, посчитал, что я говорю правду, а может, ему просто не было дела до правды.
- Ты подаешь документы сегодня? – нерешительно спросил он. Я знала, что это дается ему сложно. Было глупо, думать об этом, но возможно и в нашем отношении с окружающими мы были схожи. Все на несколько секунд мне почудилось, что все это правда. Что все это дерьмо, происходящее сейчас может измениться, и мы станем настоящей семьей. Бред.
- Да, - ответил я, не зная чем занять руки, поэтому бесцельно провела сухой тряпкой по столешнице и вернула ее на крючок.
- А куда?
Я тихо вздохнула. Мне было немногое известно об учебных заведениях в этом городе. Буквально неделю назад, я пришла в дом к своему другу Фрэнку и попросила его об одолжение. В принципе, именно поэтому, сегодня я знала, что недалеко от дома Стэна находится небольшая и вроде бы неплохая старшая школа Констанс.
- Констанс, - пробормотала я, не совсем уверенная в том, что Стэнли знает эту школу. Но он, кажется, понял, о чем я.
- Ясно, - натянуто произнес Стэн, делая пару больших глотков и отставляя от себя чай.
Я устало глянула на него, слишком измотанная, чтобы расспрашивать или злиться. Он выглядел задумчивым, ковыряя хлопья и запуская в рот, почти пустые ложки.
- У меня нет на это время, - раздраженно буркнула я, сама удивляясь своему поведению. Он ошарашено взглянул на меня, а потом слегка приподнял уголки губ, словно желая улыбнуться. Но я так и не увидела, одну из его редких, но очаровательных улыбок, когда все лицо просветляется и годы уходят, а он выглядит совсем молодо. – Выкладывай.
Он приоткрыл рот, и я почему-то почувствовала, что сейчас речь пойдет обо мне и моем настроении, но он лишь покачал головой и ухмыльнулся:
- У меня сложные отношения с директором, - пробормотал Стэн, сияя глазами. Он говорил так весело, словно речь идет о шутке, а не о моем будущем.
Я повторила его усмешку, прикрывая глаза и прикладывая прохладную ладонь ко лбу
- Чудненько, - буркнула я. Мне понадобилось всего несколько секунд, прежде чем я совладала с собой и открыла глаза. – А насколько сложные?
Он замялся, избегая моего взгляда.
- Стэн, - пробормотала я, вращая глазами, – только не говори, что переспал с ней.
Это вышло случайно. Я никогда не позволяла себе общаться в подобной манере с взрослыми людьми, а Стэн к тому же был моим отцом. Любая девчонка сгорела бы со стыда на моем месте, но я не чувствовала даже раскаяния. Стэнли не казался мне таким же, как остальные взрослые люди. Он был угрюм, суров и неадекватен, но при всем при этом, заставлял меня чувствовать себя так, будто готов выслушать все, что я ему скажу. Он заставлял меня чувствовать себя развязней… как с другом. Хоть я и понимала, что вряд ли мы, когда-нибудь станем лучшими друзьями или настоящими отцом и дочкой… скорее небо обрушится на землю.
- Ты не перестаешь меня удивлять, - подавившись молоком, со смешком произнес Стэнли. – Нет, Имоджен, я не спал с ней, - он покачал головой и охотно добавил. – Поверь, она не эталон красоты. Просто в свое время я удачно… послал ее. В общем, долгая история.
- Ладно, - я облегченно вздохнула, когда кое-что вспомнила. – Да, и она вряд ли подпортит мне жизнь, если не будет знать, что ты мой отец. А она не будет знать, так ведь? У нас фамилии разные…
- Мне придется подписать заявление, гений, - усмехнулся Стэн. – Погоди-ка секунду, - он задумчиво глядел на меня, почесывая заросший подбородок. – В твоем свидетельстве в графе «отец», кто значится?
Я только сейчас догнала, что допустила просто чудовищный промах. Без моего официального представителя меня не зачислят в школу. А если Стэн не указан в документе то, следовательно, моим представителем будет тот, кто указан. И, не думаю, что Стэн будет по-прежнему доверять мне, когда увидит, что в свидетельстве, вовсе не он значится моим отцом.
- Секунду, - с безумно колотящимся сердцем, я пошла в гостиную за рюкзаком. Мои руки вспотели, лицо бросило в жар, пока я прокручивала в голове тысячу воспоминаний, где я просматриваю свое свидетельство о рождении. Я не могла вспомнить, кто был указан отцом. Я не могла.
Я несколько раз постаралась успокоить нервы и открыть рюкзак. Через пару минут документ был в моих руках. Почему-то я боялась заглядывать в него, поэтому с тяжелым сердцем вернулась на кухню и протянула его Стэну.
Стэнли взял в руки документ и пробежался по нему глазами. Я не в силах больше ждать, подхватила грязную тарелку и почти зашвырнула ее в раковину. Открыв воду, я судорожно вздохнула.
- Значит, это правда, - шепнул Стэн, недоверчиво глядя на документ в руках. Что там?
- Что там? – озвучила я свои мысли.
- Твой отец, - Стэн слабо улыбнулся, - Стэнли Брайан Дункан.
Я даже не поняла, как так вышло, что я вздохнула с облегчением. Он странно взглянул на меня и перевел тему:
- Что нужно подписать, чтобы тебя приняли в школу.
Я совсем забыла о той бумажке, которую дала мне секретарь директора.
- Они в папке. Я сейчас принесу, - на этот раз документ я нашла сразу, и отдала его Стэну в течение нескольких секунд, в другой руке протягивая ручку.
Он, кажется, вообще не вчитывался в текст, а просто просмотрел его и размашисто поставил свою подпись.
- Мне нужно подать документы до десяти, во всяком случае, до десяти меня ждет директор, так что, пожалуй, мне пора собираться, - я протянула руку, ожидая, когда Стэн отдаст чертову бумагу. Но он, кажется, не торопился. Глядя на меня, он держал бумагу в руке, о чем размышляя.
- Я отдам ее только на одном условии, - он крепче ухватился за бумагу, а я попросила терпения у Бога, прикусив язык, чтобы не сорваться на Стэна.
- На каком?
Он неожиданно улыбнулся, произнеся:
- Ты не будешь злиться на меня, если тебя не примут, только из-за того, что я твой отец.
Полностью поглощенная мыслями я кивнула, забирая документы. Я думала о том, что за последние десять минут Стэн улыбнулся два раза, и почти все десять минут неотрывно разговаривал со мной. Я думала о его задумчивых синих глазах и редких красивых улыбках. А потом поняла, что он вовсе не так плох, каким показался в самом начале. Он добрый, пустил меня под свою крышу, и даже ни разу, не намекнул о том, что мне пора валить. Он ничуть не взбесился, когда увидел неоспоримое доказательство, что я все-таки его ребенок на законных основаниях. И, кажется, теперь все воспринимал более спокойно, хотя иногда казался до невозможности угрюмым сукиным сыном.
Я глянула на его руку и пошла за аптечкой.
- О, да брось, Имоджен, тебе нужно идти, за пару часов с моей рукой ничего не случится, - бросил мне вслед неблагодарный Стэнли.
- Тебя бы повесить за халатность, - чуть слышно прошептала я. И он не услышал. – Мне не трудно. Да и на душу грех не хочется брать, - усмехнулась я, возвращаясь на кухню.
Обработка раны почти не заняла времени. Всего несколько минут. Было бы идеально, если бы Стэн не ругался, а так терпимо.
- Ты не думал бросить? – я кивком указала на зажатую между его пальцами сигарету. – Это вредно.
Сразу после того, как я перебинтовала его руку, он пошел курить, а я собираться. Теперь перекинув через плечо рюкзак, я прислонилась к дверному косяку, следя за тем, как он вдыхает дым.
- Это?.. – он кивнул на руку. – Нет. Мне проще так.
Проще? Я прыснула, но не засмеялась. Глупая отговорка.
- Я вернусь, как только подам документы, - проинформировала я, неуверенно полу повернувшись к выходу. Я не ждала ответа, и просто поплелась к входной двери.
- Я буду здесь, - неожиданно сказал Стэн. Я обрадовалась, что он ответил, не смотря на безразличие в его голосе.
- Хорошо, - я дотронулась до ручки двери, застыв. Стэн позвал меня по имени. Тихо, чуть слышно, но я обернулась.
- Да?
- Спасибо, что привела в божеский вид эту дыру, - я кивнула, и он вновь повернулся к форточке.
Стараясь не выказывать своего потрясения, я вышла из квартиры.
***
Я вышла на улицу, вдохнув прохладный воздух. Сняв рубашку, я натянула ее на себя, и вызывающе взглянула на хихикающих девушек, которые проходили мимо. Это моя новая школа, в которой мне предстоит проучится последний год, поэтому как мне кажется стоит дать отпор задирам. Хотя, вряд ли, у меня это выйдет. Мне проще забить или сделать вид, что  их не существует, чем бороться с ними. С этим в старой школе у меня не возникало проблем. Все были добры между собой. Но одного взгляда на здешних учеников, с головой хватило, чтобы понять, что с добротой в их случае будет напряг.
Я поправила волосы и глубоко засунула руки в карманы, когда услышала, как кто-то зовет меня по имени. Я была уверена, что мне показалось, поскольку никто не знает меня в этом городе.
Начиная свой путь к автобусной остановке, я слабо улыбнулась, вспомнив реакцию Стэна на директора Констанс. Пейдж Галарес – была строгой, полноватой женщиной, с высокой рыжей прической и ярко накрашенными губами. Глядя на ее пальцы, которые она то и дело сцепляло, я мысленно начала венчать ее горгульей, полностью соглашаясь со Стэном. Она была крайне неприятной. Но в этом я окончательно убедилась, когда она узнала, что я дочь Стэнли Дункана.
- Значит вы, Мисс…- она заглянула в свои записи, словно забыв мою фамилию. Я невольно раздражилась. Директор Галарес была невозможной женщиной.
- Райдер, - устало подсказала я, в пятый раз за встречу.
- Знаю, - поменяв тон на холодный, бросила горгулья. – Вы дочь Стэнли Дункана?
Я замешкалась, прежде чем ответить. Ее водянистые глазки, поблескивающие за круглыми очками, блеснули. Я перевела взгляд на жемчуг на ее шее, нервно сглатывая.
- Да, - призналась я.
- О-о-о, - протянула она. – Ну, что же, Мисс Райдер, вы свободны. Жду вас в школе в понедельник.
- Имоджен, - я удивленно дернулась, когда чья-то рука опустилась мне на плечо.
- О Боже, - выдохнула я, шутливо хватаясь за сердце. – Привет, Кендалл.
Я слабо улыбнулась девушке. Она ответила улыбкой.
- Что ты тут делаешь?
- Я новая ученица, - объяснила я, провожая взглядом группу учеников.
Я нарочно не смотрела на Кендалл. На ее идеальную фигуру, симпатичное личико. Ее внешность блекла на фоне последних слов, адресованных мне.
- Ты живешь у Стэна? – ее тон привлек меня.
- Да, - взглянув на нее, произнесла я. Она выглядела странно, избегая моего взгляда.
- Ты прости меня за вчерашнее, я не хотела тебя обидеть. Просто… Стэн… это немного шокировало меня.
- Что тут странного? – прямо спросила я.
Она зажевала губу, а я воспользовалась паузой, чтобы разглядеть ее. На ней была клетчатая по колено юбка, рубашка, галстук в полоску и кеды.
- Стэн… он кто-то вроде, - Кендалл неуверенно взглянула на меня, словно прося о поддержке. Но я понятия не имела о чем она. – Неудачника, - мягко произнесла девушка. - Я не говорю, что он плохой парень. Но в нашем городе он кто-то вроде паршивой овцы в стаде.
Конечно, его попытка суицида так и кричала о его проблемах, но я не думала, что Стэна недолюбливает весь город, поэтому решила уточнить:
- Когда ты говоришь весь город?..
- Я имею в виду весь город, - подчеркивая слово «весь», кивнула она. – Поэтому я удивилась, когда поняла, что ты приехала к Стэну. Дело в том, что за все, то время, что он живет в этой квартире, к нему ни разу не приезжали родственники. Он приводил пару друзей, шлюх... но это было несколько лет назад.
Я нахмурилась, не зная как себя вести и что сказать. Все что сейчас было произнесено Кендалл, заставило меня немного понять Стэна. Хоть мне до ужаса было интересно что же, такого сделал этот парень, чтобы его невзлюбил весь город.
У меня не было сил на расспросы, ссоры, разговоры. У меня вообще не было сил. Я решила, что все узнаю позже, поэтому единственное, что я произнесла, толком не понимая, что говорю, было:
- Стэнли Дункан - мой отец.
- Святое дерьмо, - расслышала я, последние изумленные слова девушки.
Не глядя на Кендалл, я перекинула рюкзак на другое плечо и продолжила прерванный путь.

0

16

непроверенная и маленькая глава:(
прости, Маринка, но меня на большее не хватило...
конец скомканный вышел..

0

17

Соф, это просто шикарно. Я обожаю твою Имоджен! И нравится то, как ты сближаешь этих двоих. И история с горгульей :D
Мне все нравится)
Прочла еще вчера. Просто взахлеб! И хочется сказать, что МАЛО!
Поэтому скорее хочется написать продолжение, чтобы снова ждать твоей замечательной проды))
Спасибо тебе большое :3

0

18

bn_marina написал(а):

Соф, это просто шикарно.

http://www.kolobok.us/smiles/standart/scare2.gif  http://www.kolobok.us/smiles/standart/blush.gif

bn_marina написал(а):

Я обожаю твою Имоджен!

а мне она какой-то странной кажется)

bn_marina написал(а):

И нравится то, как ты сближаешь этих двоих.

фуф, а я думала, что слегка тороплю события)

bn_marina написал(а):

И история с горгульей :D

как-то само вышло)

bn_marina написал(а):

Мне все нравится)

как я рад, это слышать!

bn_marina написал(а):

Прочла еще вчера. Просто взахлеб! И хочется сказать, что МАЛО!

знааю, но я не знаю, почему так получается..:(( самой хочется, побольше написать..

bn_marina написал(а):

Поэтому скорее хочется написать продолжение, чтобы снова ждать твоей замечательной проды))

те же чувства по отношению к тебе ^^  :flirt:  :D

bn_marina написал(а):

Спасибо тебе большое :3

Это тебе спасибо:*

0

19

Глава 5. Дружеский совет
POVS

Когда Имоджен переступила порог дома, я сразу понял, что что-то не так. Она кинула рюкзак в угол с таким треском, что я даже не расслышал диктора по телеку.
- Не забывай, что ты живешь у меня дома, - напомнил я, отрывая взгляд от экрана.
Она вошла в гостиную раздраженной. Ее пальцы сжимались в кулаки и казалось, что она не может стоять на одном месте, двигаясь взад-вперед.
Я смотрел на нее, не понимая, ожидая каких-то объяснений.
- Просто скажи мне, - начала она, останавливаясь. Она прикрыла свои глаза, собираясь с мыслями. - За что можно так ненавидить человека? Почему как только кто-то слышит твою фамилию, он считает своим долгом наморщить нос и фыркнуть? Ты убил здешнего мэра или что?!
Мне совсем не нравилось то, что она переходила на крик. Но за всем этим, где-то глубоко в душе, я испытывал гордость. У этой девчонки есть стержень. Надеюсь, не такой же хилый, как у меня.
- Просто меня здесь не любят, - спокойно ответил я. - Сделал гадость там, отомстил здесь, напился в баре, проснулся в часовне... многое было, - я вздохнул, вспоминая свои приключения. - Это моя жизнь, я волен делать все, что хочу.
- Но ты же понимаешь, что теперь все иначе?
- А что я могу поделать?! - я развел руки, крепко сжимая пульт. Она начинала меня бесить. А ведь этот день так хорошо начинался. - Ты хочешь ткнуть мне в лицо своими бумажками, где сказано, что я - твой отец, и научить меня правильно жить? Извини, дорогуша! Я не знал, что у меня есть дочь, иначе не ссал бы в парках!
Девчонка брезгливо сморщилась. Ее ноги нервно задергались, словно она хотела сбежать, но бежать ей было некуда.
- Ты все еще можешь уйти туда, где никто не знает Стэнли Дункана! Я предупреждал тебя!
- Я понимаю, что я сама согласилась на это, но... - она зарычала и успокоилась, выдохнув. - Просто мне не нравится, что про тебя говорят так.
- Не нравится то, что про меня говорят так, или потому что это однажды скажется на тебе?
Имоджен снова закрыла глаза, сложив руки на груди.
- К черту, - буркнул я, поднимаясь с дивана.
Она читает мне нотации! Она здесь и недели не живет, а пытается научить меня жить! Это не лезло ни в какие ворота!
Я кинул пульт на диван, вышел в коридор, схватил куртку и вышел в подъезд, громко хлопнув дверью.
Я боролся с желанием нажраться, но оно оказалось сильнее меня. В кармане всегда найдутся деньги на бухло и сигареты, если хорошо поискать.
Пройдя квартал, я зашел в свой любимый круглосуточный, схватил с облюбленной полки джин и встал на кассу. Прыщавый парнишка, который вечно торговал здесь, всегда обслуживал меня по высшему разряду, вечно забывая отбивать чек. И тогда я пользовался правилом, которое висело над кассовым аппаратом: "Если Вас обслужили без чека - покупка за наш счет". Не знаю, как так выходило, но такая хрень у него случалась только со мной. Наверно, он знает, что со мной шутки плохи... Хотя, признаться, даже я не знаю, что я могу сделать этому прыщавому девственнику? Затушить об него сигарету? Вполне. Особенно в моем состоянии сейчас, это казалось очень реальным.
- Кто-то уже порвал твою целку? - спросил я, выставляя бутылку перед ним.
Для нас это было что-то вроде приветствия. Меня это веселило, его смущало. Все было супер.
Парнишка проглотил ком в горле и ответил:
- Нет.
- Я так и знал! - засмеялся я.
Он взял мою бутылку и, чуть не выронив ее из своих кривых рук, пробил ее через этот пикающий аппарат.
- Пачку Малборо, - сказал ему я.
Он отбил и ее.
Парень ткнул на какую-то кнопку, и чек предательски вылез из аппарата.
- 25. 87, сэр.
Сэр. Хах. Всегда смешно, когда меня называют сэром. Сколько пафоса в этом слове.
Я кинул тридцатку рядом с кассой и ушел, не дожидаясь сдачи. Жизнь не научила меня с умом тратить деньги. Мне всегда казалось, что чем проще ты с ними обращаешься, тем проще они будут приходить. Больших купюр я в руках никогда не держал, но и никогда ни в чем не нуждался. И я считаю это прекрасным. Сейчас, в мире, где идет ожесточенная борьба за последний айфон, хочется быть обычным безденежным неудачником, показывая тем самым свою оригинальность. И у меня это неплохо получалось. Я справлялся со своей ролью на "отлично". Даже смог так быстро выбесить спокойную Имоджен.
Я сел на первую же скамью в парке.
Начинало темнеть. Радости моей не было придела. Не люблю, когда люди видят, как я напиваюсь. Сам процесс для них не должен быть интересен.
Открыв бутылку, я сделал пару глотков. Какая же гадость! Никогда не понимал, как можно пить много с первым глотком. К моему счастью, дальше джин шел без особых потерь.
Я закурил сигарету, наблюдая за тем, как люди возвращаются с работы, спешат... Когда-то я был таким же.
Некоторые из этих уродов даже оборачивались. Почему меня знают те, кого не знаю я?! Может, стоит побриться, привести себя в божеский вид, и зайти в ближайший паб, чтобы послушать байки о самом себе? Займусь этим, когда совсем будет нечем заняться.
Как же приятно держать дым в легких. Особенно, когда ты уже немножечко пьян. Голова сразу идет кругом, легкая тошнота... Я помню свою первую сигарету. Меня вырвало на заднем дворе школы. Пришлось спереть все на собаку сторожа.
Я поднял глаза, когда услышал громкий топот. Этот топот я мог различить всегда и везде. Этот топот вечно доносится за дверью моей квартиры. Гребанная, маленькая шлюшка - Кендалл.
Я стал смотреть на нее еще за пару метров до моей скамьи. Она не сразу меня заметила, но когда заметила, притормозила, крепче запахивая на себе кофту.
Девчонка старалась молча пройти мимо, но мне хотелось с ней поговорить. Точнее, разобраться.
- И что ты наговорила моей дочурке? - не без сарказма спросил я.
Обхватив губами горлышко бутылки, я снова отпил. Кендалл медленно повернула ко мне голову и наморщилась, словно увидела кусок дерьма. Боже, как же мне надоело это кислое выражение на ее лице...
- Я ничего не говорила, - процедила она. - Хватит тебе пить, Дункан! Я не хочу, чтобы ночью меня опять разбудили копы, которые перепутают наши квартиры.
Я закатил глаза. Это было всего один раз, а она уже успела выклевать мне всю печень с этим.
Эта пиявка строила из себя слишком крутую девчонку. Хотя я знал, из какого дерьма она вылезла. Ее родители отличались от меня тем, что их не было слышно. Ее отец уже давно бросил их, свалив в другой город, а мать вечно поносила маленькую шлюшку и ее братца, который вечно уходил куда-то по ночам. Дурдом.
- Если будешь промывать ей мозги, знай, что ничего хорошего от меня не дождешься.
Она хмыкнула и приподняла свои брови.
- С каких пор тебя интересует то, что о тебе кто-то подумает? Неужели, твое пропитое сердце дрогнуло?
- Ой, ой, ой, - отчеканил я, снова хватая горлышко бутылки. - Просто я не хочу, чтобы она стала такой же шлюхой, как ты.
- Гори в аду, Дункан, - сказала она и снова продолжила свой путь.
Мне стало легче.
Отвел душу, поговорив с этой тощей стервой.
Я буду против, если Имоджен вдруг начнет с ней дружить. Родители вообще в праве запрещать своим детям дружить с кем-то? Будет ли она меня ненавидеть за это?
Я сделал глоток.
Меня начинает пугать то, что мне уже не плевать. Еще вчера все было иначе. Что это такое? Ответсвенность? Я даже слова такого не знал. Ведь она права. Теперь я не один. И, кажется, в ответе еще и за нее.
Но я все еще не хочу меняться. Я не чувствую себя отцом. Ее отцом. И все еще чувствую себя одиноким неудачником, которого дома никто не ждет, кроме тараканов и упаковки просрочпенных сырных шариков. Мне нравится ненавидеть этот мир, ненавидеть себя... Имоджен нарушила мои и без того хрупкие жизненные устои. Наверно, у них с матерью было полное понимание. И, наверно, Линда совсем не хотела, чтобы ее дочь оставалась одна, иначе бы никогда не назвала ей мое настоящее имя.
Странно, наверно, но мне кажется, что она верила в то, что из меня выйдет толк.
Столкнувшись с этой мыслью, мне вдруг стало жаль, что она умерла. Чисто по-человечески. Такие люди должны жить долго и счастливо, даря добро таким мудакам, как я. Но, к сожалению, такие придурки живее всех живых, и даже вены себе нормально вскрыть не могут.
Джин заканчивался, сигареты в пачке тоже можно было посчитать по пальцам одной руки.
И когда я был уже не в состоянии шевелить языком, ко мне кто-то подсел.
Только когда этот человек заговорил, я смог различить знакомый голос.
- Пойдем домой, - тихо сказала Имоджен и подхватила меня за руку, помогая встать.
Откуда в ней столько силы? Не важно.
Главное, что сейчас она тащила меня на себе, вдыхая мерзкий запах моего перегара, чтобы уложить на кровать мое бездыханное тело. И она даже додумалась поставить рядом с моим ложем таз. Очень предусмотрительно. Особенно, когда я проснулся посреди ночи и накричал на него.
***
Утром мне было очень хреново. Типичное похмелье, про которое даже рассказывать не стоит, всем и без моих слез понятно, что чувствовал я себя хуже, чем самая жирная девочка в начальной школе среди кучи злых детей.
Через десять минут моего бесцельного разглядывания потолка, дверь в комнату открылась. Имоджен подпрыгнула на месте, увидев, что я не сплю.
В ее руках был стакан воды и таблетка аспирина.
- Я думала, ты еще спишь, - тихо сказала она и подала мне лекарство.
Я проглотил таблетку и жадно запил ее водой, не оставив и капли.
- А я думал, что я умер.
Она ничего не ответила, забрала стакан, поставила его на комод и открыла окно, впуская свежий воздух.
- Прости, что я вчера вспылила. Я думала, что ты ушел.
- И как ты нашла меня?
- Кендалл сказала, что ты в парке, и объяснила дорогу, - сказала она, усаживаясь на подоконник. - Еще она сказала, что ты запретил ей со мной общаться.
Я наморщил лоб, когда увидел ее чуть самодовольную улыбку. Закрыв ладонью лицо, я громко выпустил воздух из легких. С ума сойти! Теперь она будет думать, что мне на нее не все равно. Самое страшное, что так было на самом деле.
Она почему-то заботилась обо мне. Все должно быть по-другому. Может, когда-нибудь я буду в состоянии для этого.
- Тебе, правда, нравится общаться с этой шлюшкой? - спросил я, пытаясь сделать свой тон немного серьезней и ниже, чем обычно.
Имоджен смотрела на меня, чуть наклонив голову вперед, скрестив руки на груди. Почти как бык. "Почти", потому что она улыбалась. Это совсем было не в привычках быка.
- Она интересная девушка. И совсем не шлюха.
- Ты не можешь этого знать наверняка.
- Как и ты.
Я посмотрел на нее. Она выиграла этот спор.
- Тогда делай, что хочешь. Только не одевайся так же развратно.
- Это отцовское наставление?
Я видел, как ее синие глаза загорались искорками. Имоджен чувствовала, что мои стены надломились. Она начинала ломать их своей заботой. Кто здесь устоит?!
Но кто-то гадкий внутри меня продолжал сопротивляться.
- Это дружеский совет.

0


Вы здесь » Фанфики » Собственные произведения » Верни меня к жизни (bn_marina & Cassidy)